Его противник, с неохотой расставшись со своим красным углом и не особенно спеша, приблизился к Кожевникову и доброжелательно ему улыбнулся.

— Бокс! — подал команду рефери.

Мастер-международник, сверкнув в воздухе пятками, грохнулся затылком о ринг.

— Стоп!!! — закричал рефери, вытаращенными от изумления глазами глядя в спину не спеша удаляющемуся в красный угол боксеру, и начал отсчитывать секунды.

— Стоп! — закричал Меченый, и Мамед остановил запись. — Это он! — убежденно произнес Гурбан, хотя боксер в красной форме застыл на экране к ним спиной.

— Уверен? — тихо спросил Гамидов, не отрывая взгляда от экрана, и в его глазах вспыхнула такая ненависть, словно Султан намеревался взглядом прожечь шлем на затылке своего злейшего врага.

— Уверен! — возбужденно заговорил Гурбан. — У этого парня, — кивнул он на фотографии, — такая же непостижимая реакция и скорость удара. Я в жизни ничего подобного не видел! И такая же манера: выжидать неторопливо, с улыбочкой, а потом — раз, и все кончено! Знаете, уважаемый Эльдар, это будто бы протягиваешь руку, чтобы тронуть старого добродушного сенбернара, и понимаешь, что всегда успеешь ее отдернуть, и вдруг видишь, что руки уже нет, — Меченый непроизвольно левой рукой коснулся гипса, — ее догрызает молодой, но матерый волк!

— Налей нам коньяку, Мамед, — с трудом сдерживая эмоции, распорядился Султан, — и продолжим.

— Семь, восемь, девять, аут! — среди мертвой тишины на трибунах закончил отсчет рефери, и публика взорвалась овацией.

Пока Кожевникова уносили с ринга, секунданты сняли с победителя перчатки и шлем. Никаких сомнений не оставалось: это был человек с фотографии, только на четыре с половиной года моложе. Вот он вышел на середину ринга и скромно улыбнулся публике, вот рефери взял его руку и замер в ожидании решения арбитров…

И тут камера медленно прошла крупным планом по местам для почетных гостей. Вот он сам — Эльдар Гамидов, главный спонсор турнира, вот рядом с ним — его жена. На несколько секунд камера сфокусировалась на точеном лице Алены Гамидовой, пристально смотревшей на победителя.

— Стоп, Мамед! — приказал Султан и несколько минут вглядывался в экран, бередя свою старую рану.

В глазах его жены светились любовь и страсть, чувства, которые он сам так и не сумел в ней разжечь за целый год их брака.

В детстве Эльдар перенес тяжелое инфекционное заболевание и не мог иметь детей. Русская девушка по имени Алена, в которую неожиданно для себя влюбился Гамидов, и сердце которой, как ему казалось, он покорил, завалив ее дорогими подарками и озолотив ее бедную семью, стала для него и женой, и ребенком одновременно.

Он готов был сделать для нее все, возможное и невозможное, по первому ее требованию, но его жена ни о чем его не просила. Он был ласков и нежен с ней в постели, стараясь разбудить в ней ответный огонь, но она оставалась холодна, лишь безучастно выполняя свои супружеские обязанности.

И вдруг этот анонимный телефонный звонок четыре года назад. Выслушав неизвестную женщину, сообщившую, что у его жены уже полгода есть любовник, за которого она собирается выйти замуж, Эльдар помертвел. Он взглянул на Алену, которая, сидя в кресле, читала книгу, снял со стены старинный кинжал, вынул его из ножен и подошел к жене.

Она удивленно подняла на него глаза.

— Встань, — приказал он тихим и страшным голосом.

Алена встала и прямо посмотрела на него.

— Кто он?! — яростным шепотом спросил Гамидов, и по ее твердому, без тени страха, взгляду понял, что имени она не назовет.

— Я люблю его, Эльдар, — не опуская глаз, сказала Алена, — я жду от него ребенка.

Кинжал вошел в мягкое беззащитное тело женщины, как в масло, пробив ее непокорное сердце насквозь. Алена упала на ковер, не издав ни звука, и, словно белые крылья, раскинув руки. Она умерла мгновенно.

Султан бежал из России. Лишь месяца через два его агенты сумели выяснить имя человека, ставшего причиной гибели его жены, но этот человек исчез. Теперь он появился вновь.

— Продолжай, Мамед, — приказал Гамидов, и слуга нажал кнопку.

— В этом бою нокаутом победил Илья Синельников! — возвестил арбитр, рефери взметнул вверх руку победителя, и трибуны огласились восторженными криками.

— Сволочь! — по-русски зло произнес Эльдар, и слуга отключил ноутбук. — Гурбан, — обратился Султан к своему помощнику, — пусть этот человек умрет. Но сначала пусть умрет его женщина!

Елена Синельникова проснулась на следующее утро перед самым рассветом, сладко потянулась, похлопала спросонья длинными ресницами и с улыбкой повернулась к мужу.