— Эта женщина — ваш агент? — прямо спросил Римлянин.

— Скорее, единомышленник, — лишь секунду подумав, ответил Корсар.

— Как ее зовут?

— Синтия Тейн.

Римлянин взглянул на Мастера.

— Я знаком с ее публикациями, — обращаясь к Роберту Дрейку, заговорил Илья. — Талантливые работы, ничего не скажешь! Ей было бы неплохо начать с раскопок в Аркаиме.

— Она об этом знает. Моя просьба заключается в том, чтобы ее курировали ваши настоящие ученые и были с ней более откровенны, чем с другими журналистами. И я был бы вам крайне признателен, если бы по мере вашего приближения к Контакту, вы позволили бы ей находиться неподалеку от эпицентра событий.

— Что ж, — улыбнулся Римлянин, — без настоящих журналистов нам, так или иначе, не обойтись.

— Действительно, — заметил Бравый, — иначе как благодарное человечество узнает, что сегодня с утра и до самого вечера вас называли "Пал Палыч"?!

Разведчики улыбнулись.

— Ваша просьба принята, Роберт. Госпожа Тейн может отправляться в Аркаим. Дальнейшие ее передвижения будут зависеть от наших успехов.

Мужчины поднялись с травы. Быстро сгущались сумерки. На дальнем краю поляны вспыхнул погребальный костер, послышалась печальная поминальная песнь.

Римлянин вздохнул.

— Знаете, Роберт, — спросил он, пожимая руку полковнику, — как я сумею определить, что ваши усилия в Британии дают результаты и в вашем правительстве начинают активно действовать здоровые силы?

— Интересно…

— Как только у "чукотских оленеводов" начнут изымать исконно британские ценности, вроде английских футбольных клубов.

— О ваших успехах в России мне будет узнать еще проще, — парировал полковник Дрейк. — Как только Ленина, крестного отца всех ваших "политических кухарок", вынесут из Мавзолея вперед ногами и кремируют, а сам Мавзолей иностранцы по камушку разберут на сувениры, я буду знать, что вы — в шаге от победы!

— Можете быть уверены: этот день не за горами! Мастер, — обратился Римлянин к Илье, — зови Омабио, выдвигаемся к вертолету. На прощание с Таней тебе — пять минут!

— Воин, князь! — глядя в глаза своему нечаянному любовнику, сквозь слезы произнесла королева догонов.

Они стояли у порога ее хижины, разведчики и Омабио дожидались Илью у края поляны. Таня обняла возлюбленного за шею и поцеловала.

— Ты никогда меня не забудешь? — с надеждой спросила она, отстранившись.

— Никогда, — пообещал Илья.

— Пусть тотем стоит у тебя дома, будешь иногда колоть его ножом!

— У меня нет дома.

— Посмотри мне в глаза!

Илья прямо взглянул в глаза юной жрицы. Помимо своей воли, провалившись в две бездонные пропасти, разведчик впал в легкий транс.

— У тебя будет дом, очень скоро, — услышал он голос, кажущийся далеким и странным. — Ты придешь к нему через Океан, холодный и страшный. Ты придешь к нему из темных глубин, придешь победителем. Ты придешь к нему и… к своей любви. У тебя будет любовь, Илия, великая, прекрасная Любовь! Ты вновь станешь счастливым.

— Когда? — разведчик едва расслышал собственный, внезапно охрипший голос.

К его горлу вдруг подкатился ком, стало трудно дышать, в глазах закипали слезы.

— Скоро, очень скоро, — в шепоте королевы послышались горькие нотки, — как только листья на ваших деревьях начнут желтеть. С ней ты забудешь всех других женщин, они перестанут существовать для тебя, Илия. Я — тоже…

Илья очнулся. Глаза королевы были безмерно печальны. Разведчик благодарно поцеловал теплые губы чернокожей Богини.

— Прощай, Таня, — произнес он с сожалением. — Тебя я буду помнить всегда!

Королева смотрела вслед уходящему в сумерки мужчине и плакала.

— Воин, князь, — шептала она сквозь слезы, — прощай! Вспоминай меня все-таки…

Машина академика Добродеева остановилась у бетонного забора, огораживающего цилиндрическое здание. Его водитель быстро вышел из машины и распахнул перед ним заднюю дверь.

Академик, не спеша, выбрался из автомобиля, потянулся, размял кисти рук, несколько раз хрустнув пальцами, и сделал несколько шагов по направлению к металлической двери проходной.

— Владимир Петрович, — окликнул его водитель, придержав заднюю дверь и заглянув в салон, — вы забыли портфель!

— Благодарствуй, Витя, — весело сверкнув очками, отозвался Добродеев, — пока он мне не нужен. Я ненадолго, на полчаса.

Академик скрылся за металлической дверью, распахнутой перед ним вооруженным охранником.