Там, в осиянном золотыми брызгами мире Нави, в мире тонких энергий, в обители Богов и душ, в переливающемся праздничными красками, ничем не ограниченном пространстве царила Она — прекрасная, светловолосая русская Богиня! Только Ее голос слышала Лиза; видела только Ее бесконечно счастливые глаза; Ее, украшенную венком из неземных цветов, голову; Ее, неописуемой красоты, наряд…

До Лизы не долетел крик новорожденного младенца. Она не видела Глеба, услышавшего из коридора громкий плач своего обиженного сына, которого его мама слишком долго не хотела "выпускать в свет". Не видела, как, услышав этот долгожданный плач, ее муж вышиб дверь плечом и вместе с ней с грохотом ввалился в комнату!

Зато она видела мальчика лет двенадцати, высокого, стройного, красивого…, белокожего и русоволосого!

Русская Богиня, прижав мальчишку к себе, обнимала его за плечи.

— Лада, — сразу догадавшись, кто перед ней, восторженно спросила Лиза, — это… мой сын?!

— Твой! — с горделивой улыбкой сказала Лада, поскольку этот замечательный ребенок был, отчасти, и ее творением. — Нравится? — улыбнулась она лукаво.

— Да!!! — счастливый крик русской матери, казалось, заполнил все окружающее их беспредельное пространство.

— Так забирай!

Богиня продолжала прижимать мальчика к себе; он стал вдруг быстро уменьшаться в размерах, пока не превратился в крошечного младенца, которого Лада уже держала на руках.

— Воин, князь! — немного полюбовавшись сморщенным личиком новорожденного, улыбнулась Лада. — Я ему, пожалуй, меточку оставлю!

Она поцеловала ребенка в правую пяточку и протянула его матери.

— Счастливым будет! Мужа люби и береги, он сыну имя даст и воспитает как надо!

— Благодарствуй, Богиня! — прошептала Лиза, роняя слезы на махонькое тельце.

— Будь с мужем поласковей, — улыбнулась Лада на прощанье. — Почаще заходи!

Илья сжал ладонь правой руки, скрыв в кулаке золотой оберег, и волшебное сияние в комнате исчезло. Он встал со стула и, ни слова не говоря, вышел в коридор сквозь образовавшийся после вторжения в комнату счастливого отца пустой дверной проем.

Лиза открыла глаза.

Глеб стоял на коленях рядом с кроватью и плакал. Их сын, уже завернутый в пеленки, похныкивал, лежа у материнской груди.

— Кого я там видела-а-а! — сладко потянувшись, весело произнесла Лиза и поцеловала младенца в щечку.

— Не знаю, кого ты там видела, — с улыбкой проворчала Светлана Николаевна, — но родила ты — как выплюнула!

— Точно, — в тон ей добавила акушерка, — стоило столько времени и нас, и себя мучить!

Глеб утер слезы, привстал и поцеловал жену.

— С первенцем, родная! — благодарно прошептал он ей в ухо.

— Знал бы ты, кого я тебе родила! — улыбнулась Лиза. — Светлана Николаевна, посмотрите, пожалуйста, у него должно быть родимое пятно на правой пяточке.

Главная повитуха быстро распеленала ребенка.

— Есть пятнышко, белое… — растерянно воскликнула она. — С ума сойти!

Светлана высмотрела зятя из окна своего кабинета.

Илья сидел на скамье в небольшом скверике, примыкающем к родильному дому с обратной стороны. Откинувшись на деревянную спинку, он закрыл глаза и, казалось, дремал.

Светлана спустилась вниз, прошла по тенистой липовой аллее и присела на краешек скамьи рядом с Ильей. Разведчик открыл глаза и покосился на главную повитуху.

— Скажешь мне по секрету, что это было? — спросила Светлана, совершенно не надеясь на утвердительный ответ.

Она стала свидетельницей чуда, сотворенного этим сильным духом и телом мужчиной, волею судьбы вошедшим в их семью меньше трех суток назад. Вряд ли он станет распространяться о таких сокровенных вещах!

— Роды были, — пожал плечами Илья. — Знаешь, теща, я больше сюда не приду!

— Даже, когда Ленка будет рожать?

— А ты на что? Вынесешь мне ребенка в конверте на крыльцо и — слава Всевышнему!

— Неужели, так страшно?

— Не то слово! — поежился Илья. — Когда вторгаешься в тайный мир врагов, по крайней мере, знаешь, что силой ума или оружия сможешь одержать победу. Не сможешь — значит, погибнешь сам, только и всего. Но тайный женский мир, ваш духовный мир — нечто совершенно особое, настолько прекрасное… Убийственно прекрасное для мужчины! Тонкий мир, неприкосновенный. Мужчина в нем — как слон в посудной лавке: чуть плечами шевельнул неаккуратно — все рассыпалось! Главное — врагов там нет, драться не с кем, да и не за что…