— Зачем вы на него дышали?

— Чтобы подтвердить свое подозрение. Так можно разглядеть небольшой бугорок вокруг значков.

Агнесс взяла поднос и внимательно присмотрелась к значкам. Подышав на них, она разглядела темный круг.

— Я вижу. Но как можно доказать, что клейма были сюда вставлены?

— Если новый кусок металла вставляется в другой, нет никакой возможности добиться идеальной гладкости. Этот бугорок доказывает, что металл с клеймами был в этот поднос вставлен.

Агнесс медленно кивнула и подняла голову:

— Вы знали, что такого рода обман происходит в мастерской?

Томас Уильямс задумчиво посмотрел на нее:

— Нет. Я и понятия не имел.

И с этими словами он повернулся к огню. Агнесс не обратила внимания на загадочный блеск в его глазах — она была слишком погружена в свои мысли. Какое значение может иметь то, что он ей рассказал? Имеет ли уход от налогов какое-либо отношение к убийству Ноя, краже чаши для охлаждения вина и исчезновению Роуз? Принимала ли Роуз участие в этом мошенничестве?

Громкий кашель Уильямса отвлек ее от раздумий, Агнесс резко подняла голову.

— Простите меня, миссис Мидоус, — сказал он. — Я думал о том, что вы собираетесь идти к Питту, и удивлялся, что вы согласились на такое опасное поручение. Ваш муж наверняка бы этого не одобрил. Или вы ему не сказали?

Он застал Агнесс врасплох. Какое отношение это странное замечание имеет к их разговору? Или ему чудится какая-то новая опасность? Она смешалась и, надеясь, что не покраснела, ответила:

— Опасное? Мой муж? Но у меня нет мужа. Он умер.

Краем глаза Агнесс заметила, что Уильямс смотрит на письма на столе. Одно, написанное крупным, четким почерком, адресованное «моей дорогой детке» и подписанное «твоя любящая мама», лежало прямо перед ним. Она сразу почувствовала себя уязвимой, и это рассердило ее. Существование Питера было ее личным делом, она не собиралась говорить о нем с кем бы то ни было, тем более с почти незнакомым человеком. Ей нужно было положить книгу с рецептами на письма. Почему она не подумала об этом раньше?

— Если вы одна несете ответственность за своего сына, то тем более следует быть осторожной, — тихо сказал Томас Уильямс.

Агнесс сурово посмотрела на него. Она не собиралась его поощрять и потому не стала спрашивать, о какой опасности он говорит.

— Это мое личное дело, мистер Уильямс. Но уверяю вас, что благополучие моего сына для меня всегда на первом месте. Время уже позднее, полагаю, вам пора уходить.

На следующий день в одиннадцать часов Агнесс надела теплый шерстяной плащ и красивую бархатную шляпу (которую отдала ей Пэтси после долгих колебаний) и решительно направилась в сопровождении Филиппа вниз в Чипсайд. Оставив без внимания витрины галантерейных и ювелирных магазинов, лавок, где продавали ткани, она задержала взгляд только на витрине кондитерской, прежде чем свернуть направо на Томас-стрит и оттуда через Лондонский мост направиться к конторе Маркуса Питта.

Утро выдалось ясным и прохладным. Часть мостовой, куда еще не успело заглянуть солнце, была покрыта коркой льда, и вода в канаве, проложенной в центре улицы, наполовину замерзла. Недавно здесь прогнали стадо овец и проехали две повозки, запряженные волами, так что то там, то здесь возвышались напоминавшие костерки кучки свежего навоза, от которых поднимался пахучий пар. Этот земной запах смешивался с другими знакомыми ароматами — дымом из труб многочисленных пекарен на Бред-стрит, мятой и хмелем из пивоварни Барклая Перкинса, горелыми каштанами и, поверх всего, влажным гнилостным запахом реки, извивающейся между пирсами и складскими помещениями.

— Вам с Роуз нравилось гулять вместе? — спросила Агнесс как бы между прочим, когда Филипп задержался у витрины модного магазина, подмигивая нарядной продавщице.

Но Филипп слишком увлекся и не расслышал. Он принял красивую позу, положив руку на эфес своей шпаги.[1] Девушка, ради которой он так старался, покраснела, но, тем не менее, продолжала поглядывать на флиртующего с ней высокого, хорошо сложенного молодого мужчину с приятной улыбкой. Рассерженная Агнесс повторила вопрос, незаметно толкнув Филиппа в бок. Шпага со звоном ударилась о стекло. Толчок подействовал на него быстрее, чем слова, и, оторвав взгляд от витрины, Филипп мило улыбнулся Агнесс:

— Простите, миссис Мидоус. Вы что-то сказали?

— Да, — ответила Агнесс, жестом приказав ему двигаться за собой, и пошла, постепенно ускоряя шаг.

Филипп, бросив печальный взгляд на витрину, поспешил за ней.

— Как часто вы с Роуз ходили на прогулки?

— Сначала раз или два в месяц, когда у нас совпадали выходные. Она любила развлекаться. Мы ходили на экскурсию в Воксхолл, были в театре «Ньюгейт», — рассказывал Филипп, когда остановившееся рядом ландо заставило их прижаться к дверям дома гробовщика.