Но когда дело касалось Агнесс, Пэтси становилась более общительной. Агнесс подозревала, что той просто хотелось иногда обменяться мыслями с кем-то, кому она не обязана подчиняться. Без сомнения, предложение свободно поговорить о Роуз обрадовало Пэтси.

— Да, но я никак не могу понять, с чего такой интерес. Мне кажется, миссис Бланшар должна быть благодарна, что эта девица избавила нас от своего присутствия, — сказала она, с притворным усердием сцарапывая указательным пальцем крошечное пятнышко со шляпы.

— Почему ты так считаешь? Роуз ее раздражала?

Пэтси натянуто улыбнулась:

— Не совсем.

— Тогда почему? — не отступала Агнесс. — Это имеет отношение к Николасу?

— Миссис Бланшар недоумевала, зачем эта негодница таскалась наверх, — с важным видом сообщила Пэтси.

— Когда это случилось? Вчера?

Пэтси подняла голову и, не глядя на Агнесс, застыла с таким же отстраненным видом, какой был у Лидии, когда она услышала просьбу о дополнительном выходном.

— Нет, в другой раз. Я точно не помню. Может быть, неделю назад. Мне кажется, она говорила об этом миссис Тули.

— Почему она не спросила саму Роуз?

Пэтси помолчала, как будто раздумывала над ответом.

— Она не видела Роуз наверху. Она что-то обнаружила, кажется письмо, которое и доказывало, что девица была там.

— Письмо? — Агнесс вспомнила, что Джон говорил, будто Нэнси и Роуз подрались из-за письма. — Разве письмо нашла миссис Бланшар? — не сдавалась она.

Пэтси снова помолчала.

— Нет. Кажется, его передала ей Нэнси.

— И что в нем было?

Пэтси огорченно покачала головой:

— Оно было написано Роуз и касалось мужчины. Миссис Бланшар прочитала его очень быстро, а я в это время убирала и плохо расслышала.

Агнесс кивнула, словно подтверждая свои мысли. Мужчины, чего же еще может касаться письмо, написанное Роуз?

— А что сказала миссис Бланшар по поводу исчезновения Роуз?

— Она была обеспокоена, хотя один Господь ведает почему. Если хотите знать мое мнение, то миссис Бланшар просто делать нечего.

Вспомнив про телячью голову, Агнесс вернулась к кухонному столу. Она бы с удовольствием продолжила разговор, постаралась бы узнать, что еще известно Пэтси, но обязанности, как всегда, были для нее важнее. Делая начинку из продуктов, которые заготовила для нее Дорис — фунта жирного бекона, соскобленного с косточек, крошек двух батонов, по два пенса каждый, небольшого количества тертого мускатного ореха, щепотки кайенского перца и малой толики тертой цедры лимона, — она думала о письме, которое нашла Нэнси. Почему Нэнси соврала? Почему не сказала о письме?

Через несколько минут Пэтси вышла из прачечной со шляпой в одной руке и вечерней сумкой, свисающей с другой, словно собралась на какое-то пышное мероприятие. Она задержалась у стола, наблюдая, как Агнесс смешивает начинку.

— Один Бог ведает, почему Роуз ушла, — внезапно с горечью произнесла она, — или почему по этому поводу столько суеты. Мне кажется, она временами нас обеих водила за нос… Кстати, миссис Бланшар просила меня спросить, не нашли ли вы чего-нибудь в вещах Роуз.

— Можешь сказать, что я смотрела, но ничего не обнаружила, — ответила Агнесс.

Теперь она, взяв полдюжины яиц, разбивала каждое над небольшой мисочкой и, подождав, пока стечет белок, добавляла желток в начинку, где он сверкал как маленькое солнце. Затем большой металлической ложкой стала вращать смесь, пока та не приняла ровный желтоватый оттенок.

— Роуз тебя донимала? — спросила Агнесс. — Я бы никогда об этом не подумала.

— Я бы не позволила ей себя беспокоить, миссис Мидоус. Но я не слепая, и я видела, что она из себя представляет.

Агнесс вложила небольшое количество начинки в каждое ухо телячьей головы, нафаршировала пустую полость и закрыла кожей так, чтобы она снова напоминала голову. Резкий тон Пэтси заставил ее поднять глаза.

— Что ты имеешь в виду?

— Роуз не хватало скромности. Она постоянно совала свой нос в дела, которые ее не касались. То, что вы спускали ей это, совсем не означает, что она имела право так себя вести.

Агнесс и сама знала, что следовало быть более строгой, но слова Пэтси ее задели. Ее отношение к Роуз было двойственным — девушке не хватало скромности, но неужели она была такой плохой, какой теперь все ее выставляют?

— Она была не такой уж скверной, Пэтси. Довольно проворная на кухне, ничуть не хуже служанок в других домах.

Все еще расстроенная, Агнесс опустила телячью голову в чугун с белым вином, лимонной кислотой, ореховым и грибным соусами, специями и душистой травой и поставила его на огонь. Пэтси тем временем, присев к столу и прижимая к груди вещи Лидии, словно это какие-то регалии, наклонилась к Агнесс:

— По секрету могу сказать, я к ней так относилась не из-за того, что она делала или говорила, а из-за того, что она думала. Роуз постоянно ошивалась около меня, пыталась вызнать, куда я ходила с миссис Бланшар, с кем мы встречались.