Агнесс сочувственно кивнула, ей это было знакомо. Наклонившись к нему, она спросила:

— Почему вы решили, что он не говорит правду?

— Я уже вам рассказывал. Я видел, как Роуз приходила к нему недавно, а вовсе не месяцы назад, как он утверждает.

— Вы ему об этом сказали?

— Да. Он ответил, что это были пустяки, что Теодор Бланшар послал ее с поручением.

Агнесс нахмурилась, понимая, что такое просто невозможно.

— Что за поручение?

— Что-то касающееся изделий, которые нужно было отнести в Зал золотых дел мастеров на маркировку.

— Маркировку?

— Каждое изделие, изготовленное в нашей мастерской или другой мастерской Лондона, должно быть проверено на чистоту серебра. Если изделие успешно проходит проверку, на него ставят клеймо в виде льва.

Агнесс снова сдвинула брови. Она работала на одного из самых известных в Лондоне серебряных дел мастеров, но не имела о таких вещах никакого представления. Она смутно припоминала, что видела на серебряных предметах какие-то значки, но никогда не придавала им значения и не задумывалась, что они означают. Наверное, неплохо было бы узнать об этом побольше. Она вспомнила про поднос, забытый на кухне, встала и взяла его. На его поверхности были выдавлены четыре маленьких значка, и только один из них напоминал льва. Агнесс протянула поднос Томасу Уильямсу:

— Но здесь не только этот значок.

Он кивнул:

— Так и должно быть. Смотрите, вот лев, он идет в левую сторону, это означает, что сплав содержит девятьсот двадцать пять частей чистого серебра на тысячу и считается стерлинговым.

— А другие значки что означают?

Уильямс по-доброму рассмеялся и, наклонившись к ней, указал на один из символов на поверхности серебра. Его лицо находилось так тревожно близко, что Агнесс едва слышала, что он говорит.

— Это знак изготовителя, обычно инициалы мастера; буквы НБ, которые вы видите, означают, что предмет сделан в мастерской Бланшаров; есть еще дата, которая каждый год меняется; Р означает, что вещь была сделана в этом году; а последний значок показывает, где предмет проходил проверку: голова леопарда указывает на Зал золотых дел мастеров.

Внезапно на его лице появилось удивленное выражение. Он откинулся назад и подставил поднос поближе к свече. Агнесс почувствовала себя свободнее и в то же время немного разочарованной.

— И так клеймится каждое изделие?

Уильямс кивнул. Он изучал серебро со странной подозрительностью.

— По уставу так положено, — сказал он, думая о чем-то другом. — И покупатель должен все внимательно рассмотреть. Так придумано, чтобы нечестные мастеровые не могли использовать менее чистое серебро, чем требуется.

— Но зачем Теодору Бланшару посылать кухонную прислугу с таким поручением? Он вполне мог сказать Рили сам, он ведь каждый день бывает в мастерской, или мог послать кого-нибудь из лакеев.

— Я поверил его словам не больше, чем вы.

— В какое время дня вы видели, как Роуз заходила в мастерскую? — внезапно спросила Агнесс.

Уильямс поморщился, будто стараясь припомнить:

— Не уверен, но, скорее всего, это было днем. Примерно в два или три часа.

Агнесс прикрыла глаза. Два или три часа дня как раз то время, когда на кухне больше всего дел, надо подавать ланч и готовить ужин. В это время Роуз должна была исхитриться улизнуть и вернуться так, чтобы ее никто не заметил. Предположим, в том, что сказал Рили, есть доля правды. Вдруг Роуз ходила в мастерскую по поручению хозяина? Тогда она вполне могла быть втянута в грабеж. Но зачем Теодору посылать служанку, а не лакея с таким поручением? Нет, никак не верилось в то, что сказал Рили.

— Было бы неплохо узнать поточнее, в чем заключалось поручение. Рили не захотел ничего больше сказать по этому поводу?

Томас Уильямс поднял глаза от подноса и сглотнул:

— Нет. Еще и поэтому я ему не поверил.

— Не больше, чем я. Но его слова могли бы пролить свет на случившееся.

— Тогда, если желаете, я могу еще порасспросить его.

Внимание Уильямса снова обратилось на поднос. Он поднял его, внимательно разглядывая снизу. Агнесс видела, как он подышал на него, снова посмотрел, протер рукавом, а затем положил на стол с некоторым смущением.

— Похоже, эти значки на подносе вас заворожили, мистер Уильямс. В них есть что-то необычное?

Томас Уильямс почесал в затылке, потом недоуменно поднял брови. Он было открыл рот, чтобы что-то сказать, но снова закрыл, так и не произнеся ни слова.

— В чем дело, мистер Уильямс? — спросила Агнесс. — Пожалуйста, расскажите мне, я ведь вижу, что вас что-то озадачило.

Уильямс удрученно вздохнул:

— Хорошо. По уставу, прежде чем серебряное изделие может быть продано, оно обкладывается налогом — шесть пенсов за унцию. Эти деньги обычно выплачиваются сразу после оценки.

— Продолжайте, — попросила Агнесс.

— Случается, что бесчестные мастеровые вырезают клеймо из маленького предмета и впаивают его в изделие большего размера, не прошедшее оценку. Таким образом, это крупное изделие обретает «законное» клеймо и не облагается налогом. Это называют уходом от налогов.

— И вы полагаете, что так поступили и с этим подносом?

— Подносов с таким рисунком мы последние два года не делали. Но меня удивило другое. Два года назад для даты использовалась буква N, а на подносе клеймо с буквой Р, оно ставится в этом году. Такое несоответствие могло возникнуть, только если были удалены оригинальные клейма и вставлен новый кусочек металла. Значит, поднос в этом году оценили повторно.