Покинув Маркуса Питта, Агнесс испытала не только новый приступ страха, но и недоумение. Кроме вопроса о налогах, ее беспокоила фраза, постоянно звучащая в ее голове: «Любопытно, что скажет сэр Бартоломео Грей, когда узнает, что чаша пропала?» Теодор особенно настаивал, чтобы она ни в коем случае не говорила, что чаша была изготовлена по заказу сэра Бартоломео Грея.

Осведомленность Питта легко объяснялась его возможной связью с кем-то из дома Бланшаров, кем-то, кто знал, что это заказ от сэра Бартоломео Грея. Похоже, Питт невольно подкрепил подозрения судьи Кордингли и Теодора. Уход от налогов тут ни при чем. Питту, должно быть, поручили организовать кражу чаши для охлаждения вина, а теперь он подрядился ее вернуть. Вопрос в том — кто ему это поручил?

Увидев в холле Гранта, словно на страже стоящего у двери, Агнесс уже было открыла рот, чтобы сказать, что она уходит, как взгляд ее упал на мальчишек, все еще шумно забавлявшихся. Но теперь рядом с ними на скамейке тихо сидело, наблюдая за шалунами, совсем юное темноволосое создание с длинным тонким лицом, спутанными нечесаными волосами и кошачьими глазами. Ротик у нее был маленький и круглый, одежонка драная и неопрятная, за исключением алой шали, накинутой на плечи. Именно эта шаль — мазок яркого цвета — привлекла внимание Агнесс.

Это была та самая девчонка, сидевшая на пороге дома Бланшаров накануне ограбления, та самая, которой она дала три фартинга и которая украла ее кошелек и апельсин. В одну секунду Агнесс переполнило возмущение. Ей захотелось подойти к девчонке и хорошенько ее встряхнуть, но, вспомнив, где она находится, Агнесс удалось сдержаться. Не желая, чтобы ее пристальный взгляд привлек внимание, Агнесс резко отвернулась. Натягивая трясущимися пальцами перчатки и поправляя перед зеркалом шляпку, она удивилась своему бледному лицу и сверкающим глазам.

— Я готова, — тихо произнесла Агнесс.

Грант открыл ей дверь.

Филипп стоял, прислонившись к перилам, и, увидев Агнесс, резво выпрямился:

— Все в порядке, миссис Мидоус?

Она коротко кивнула:

— Думаю, да, спасибо, Филипп. Пойдем, я больше не хочу терять ни минуты.

По дороге назад Агнесс напряженно думала. После оговорки Маркуса Питта присутствие девчонки было вполне объяснимо. Это было еще одним доказательством связи Питта с кражей. «Слава богу, — думала Агнесс, — у меня хватило выдержки ничего не сказать. Покажи я там, в доме Питта, что знаю ее, неизвестно, чем бы все закончилось. Наверное, Питт не позволил бы мне спокойно вернуться домой. Девочке наверняка поручили следить за уходом и приходом людей в домах Бланшаров, чтобы выбрать наиболее подходящий момент для ограбления». Агнесс вспомнила, как девочка сказала, будто ждет своего отца, и темную фигуру в длинном пальто, которую она заметила, когда девочка убегала. Был ли это тот самый преступник, ограбивший Бланшаров? Агнесс решила при первой же возможности рассказать об этом судье Кордингли. Доказательств нет, но все равно отца этой девочки следует найти и допросить.

Через десять минут Агнесс с Филиппом уже были на Лондонском мосту. Их обогнал человек с тачкой, полной тряпок, за которой неслась свора собак. С противоположной стороны с приличной скоростью двигался портшез. В этот момент за человеком с тачкой остановился большой фургон, запряженный двумя волами. Чтобы обойти препятствие, Агнесс с Филиппом перешли на другую сторону моста. Они миновали несколько лавок, торгующих шарлатанскими снадобьями, перчатками и лентами. В воздухе разносились крики: «Дорогу!.. Посторонись!.. Поберегись!.. Смотри назад!..» В этой какофонии звуков Агнесс разобрала высокий, визгливый голос:

— Подождите, миссис! Ради бога, постойте! Одно только слово, пожалуйста!

За раскачивающимся фургоном и мослами волов Агнесс увидела алую шаль — это снова была та самая девчонка. У Агнесс не было ни малейшего желания разговаривать с ней при Филиппе. Наверняка он уже знал, как уличная попрошайка обокрала ее: между ним и Джоном не было секретов. Дай им волю, и они снова начнут насмехаться.

— Иди дальше, Филипп, — распорядилась она, когда дорога впереди расчистилась. И, нырнув в ближайший магазин, добавила: — Мне еще нужно оставить заказ на свечи — миссис Тули просила. Я догоню тебя через минуту.

Девчонка подбежала, но в магазин зайти не рискнула. Дождавшись, когда Филипп отойдет подальше, Агнесс вышла.

— Итак, мисс, — осторожно сказала она, — что такое ты хотела сказать?

Девочка, скорее всего, бежала всю дорогу от Грустной тропинки — щеки ее раскраснелись, дыхание было тяжелым.

— Вы знаете, кто я, — с трудом выговорила она, смело глядя на Агнесс.

— Я видела тебя у мастерской Бланшаров два дня назад, — недовольно признала Агнесс. — Ты украла у меня апельсин и кошелек, хотя я сама дала тебе три фартинга.

Девочка даже не потрудилась оправдаться.

— Я хочу знать, что вы собираетесь делать, — сказала она. — Вы рассказали об этом человеку, который с вами? — Девочка кивнула головой в ту сторону, куда ушел Филипп.

— Нет.

— Тогда кому вы расскажете?

Агнесс задумалась. Присутствие девочки в доме Питта нельзя оставить без внимания, но также нельзя позволить ей снова скрыться. Агнесс уже решила рассказать обо всем судье Кордингли; Теодора Бланшара тоже следует поставить в известность. Это им решать, какие шаги нужно предпринять, чтобы разузнать, кто помогал Питту и отцу этой девочки.