– Тогда, думаю, никаких проблем не возникнет, - примирительно сказала Джин.

Огонь в глазах Дауло постепенно погас.

– Ну вот, теперь ты играешь мною. Я рискую ради тебя своим положением и честью, а взамен ты вызываешь во мне ярость, захлестывающую все другие чувства.

– Не нужно говорить, что ты руководствовался какими-то, как ты выразился, "другими чувствами", согласившись сопровождать меня, - отпарировала Джин.
– Но раз уж ты затронул эту тему, скажи мне: прими я твои. . предложения, мог бы ты допустить, что я сама манипулировала тобой, пользуясь положением твоей сексуальной партнерши?

Дауло отвел взгляд и, немного помолчав, вздохнул.

– Мог бы, наверное. Но разве ты уже не манипулируешь мною, окружив себя завесой таинственности, которая, вероятно, рассеялась бы, прояви ты себя как обыкновенная женщина, нуждающаяся в мужчине?

Джин покачала головой.

– Я не манипулирую тобой, Дауло Сэммон. Ты помогаешь мне, руководствуясь рациональным семейным своекорыстием, это мы с тобой уже обсуждали. Ты слишком умен, чтобы принимать решение, основанное лишь на зове гормонов.

Юноша горько улыбнулся.

– Ловко ты подвела к тому, что, держась от тебя подальше, я тем самым сохраняю честь своей семьи. Ты способный игрок, Жасмин Моро.

– Это не игра...

– Ладно, прекратим эту дискуссию, - повернувшись к девушке спиной, Дауло потопал к сумкам и, порывшись в одной из них, извлек одеяло.
– Ложитесь-ка лучше спать, нам придется встать рано, чтобы не опоздать к молебну.

Он подошел к дивану и расстелил одеяло.

"Молебен?
– удивилась Джин.
– В Милике ничего подобного не было. Или места для молебнов существуют только в городах"?

Она открыла было рот, чтобы спросить... но решила, что не следует продолжать разговор.

– Понимаю, сказала она.
– Спокойной ночи, Дауло.

Тот буркнул в ответ что-то нечленораздельное. Джин вошла в спальню и закрыла за собой дверь.

Присев на кровать, она задалась вопросом, правильно ли поступила, отказавшись разделить ложе с Сэммоном-младшим. Не лучше ли было принять его недвусмысленное предложение?

Джин решительно тряхнула головой. Нет, не лучше. Нельзя связывать себя эмоциональными узами с деловым партнером... почти врагом к тому же.

"Не забывай, зачем ты здесь и кто ты есть. Ты - Кобра. И, будучи Коброй, ты обладаешь сверхмощным оружием. Так что нет никакой нужды использовать в качестве оружия ещё и собственное тело".

Дауло должен понять её. Джин надеялась.

* * *

Дауло разбудил её сразу же после восхода солнца, и, умывшись по очереди в необычайно тесной ванной комнате, они вышли из дома.

При дневном свете Азрас представлял из себя совершенно иное зрелище, нежели ночью. Как и во всех городах Квазамы, о которых рассказывал дядюшка Джошуа, нижние этажи зданий были выкрашены в невообразимые, неистовые цвета, пульсировавшие, казалось, какой-то внутренней энергией. Над этим буйством красок верхние этажи зданий сияли ослепительной белизной, демонстрируя ухоженность, которая предполагала или "здоровый" городской бюджет, или высокую гражданскую гордость горожан. А может, и то, и другое.

Но Джин больше всего интересовали люди.

Несмотря на ранний час, их было на улице довольно много - по меньшей мере сотни три в пределах ближайшей видимости - и все они шли, будто влекомые неведомой силой, в одном направлении. В том же, в каком двигались Джин и Дауло. "Неужели все спешат на молебен"?

– Куда конкретно мы идем?
– тихо спросила Джин.

– В одну из городских сахад, - ответил Дауло.
– Всем - даже приезжим следует посещать пятничный молебен.

"Сахада". Слово показалось знакомым. Ну да, правильно - Дауло показывал ей миликовскую сахаду во время первой прогулки по деревне, но тогда Джин все ещё выдавала себя за квазаманку и побоялась задавать вопросы. Но почему Дауло не удосужился сводить её в деревенскую сахаду? А, ну конечно. Видимо, подобного рода богослужения осуществляются еженедельно, а первую свою пятницу на Квазаме Джин провела, лежа пластом, выздоравливая от полученных при крушении шаттла ран. И Нот теперь Джин столкнулась ещё с одной непредвиденной проблемой: она не имела ни малейшего представления о том, что являет собой эта са-хада и как там надлежит вести себя.

– Дауло, я ничего не знаю о здешних молебнах, - пробормотала она.

Он бросил на неё недоуменный взгляд.

– Что значит "не знаю"? Молебен есть молебен.

– Верно, но в разных местах их совершают по-разному.

– Я думал, твой отец рассказал тебе о нас все. Джин почувствовала, что лоб её покрылся испариной.

– Хозяева, у которых он останавливался, не все ему показали, - напряженно пробормотала она.
– Не мог бы ты говорить немного потише. Мы можем привлечь внимание.

Дауло раздраженно повел плечами, но ничего не ответил. "Вот оно что, догадалась девушка, - он ещё не простил мне ночного разговора". Оставалось только надеяться, что оскорбленное самолюбие Дауло не заставит его совершить какую-нибудь опасную глупость.

Спустя несколько минут они оказались возле сахады - внушительного золотисто-белого здания, которое выглядело увеличенной копией храма в Милике. И теперь, когда Джин задумалась об этом, она вспомнила, что видела похожие, почти идентичные этим, строения во время просмотра видеокассет с отчетом о предыдущей миссии Кобр на Квазаме.