– Садитесь, капитан!
– достав из позолоченного портсигара тонкую сигару, Фарбах закурил и кивнул на тонкую папку на столе:

– Вы в курсе, капитан Констильон, что это такое?

– Медицинское досье, сэр?

– Часть медицинского досье. Тут результаты психологической экспертизы, которую вы прошли неделю назад по моему требованию. Здесь есть один абзац, который я хочу вам прочитать… одну минутку, ага, вот он:

"…Капитал Жанна Констильон в последнее время проявляет все признаки глубокой депрессии, результатом чего стали постоянные конфликты с экипажем и пилотами. Стали характерными нервные срывы, бессонница, появилась рассеянность. Отмечено общее ухудшение физического состояния до пятнадцати процентов от нормы. Наши рекомендации…"

– Ну, и далее - выводы комиссии, - аккуратно сложив досье, командор присоединил его к маленькой стопке бумаг на краю стола.
– Вы хотите что-либо сказать в связи с этим, капитан?

– Нет, сэр, - не выдержав осуждающего взгляда командора, опустила голову Жанна.
– Я полностью согласна с выводами медицинской комиссии.

– Тогда, капитан, скажите, как бы вы поступили на моем месте в подобной ситуации?

– Я бы отстранила такого пилота от полетов, - глухо произнося эти слова, она ожидала, что внутри хоть что-то отзовется, но почти без удивления поняла, что ничего подобного не будет. Даже ее голос не дрожал, словно она говорила про человека, не имеющего к ней ни малейшего отношения. Помолчав, она добавила:

– Или перевела его в группу наземной поддержки, сэр.

– И какой же будет ваш выбор?
– холодно поинтересовался Фарбах, поигрывая карандашом.

– Простите, сэр?

– Вы назвали два варианта, как мне стоит поступить, - злая ирония в его голосе бичом хлестала по ней.
– Что же вы из них выбираете: отстранение от полетов или перевод из эскадрона "Черные Дьяволы" в подразделение наземной поддержки?

– Я не знаю, сэр, - не смея поднять глаз от пола, выдавила из пересохшего горла Жанна.
– Вам… вам виднее, командор.

– Оставьте это нытье, капитан!
– неожиданно рявкнул Фарбах, с силой ударив кулаком по столу. Оторопев от неожиданности, девушка уставилась на вскочившего из-за стола командора.
– Вы посмотрите на себя со стороны и послушайте это… этот скулеж! Может, вы забыли, где находитесь, а? Может, вам напомнить, что это не пансион благородных девиц, а военный корабль, находящийся в боевом режиме на самом опасном участке фронта? Или вы забыли, что от вас зависит не только ваша собственная жизнь, но и жизни десятков других? Здесь всем тяжело, все теряли друзей и товарищей, но что будет, если и остальные примутся стенать на несправедливости жизни, ходя по базе с постными лицами? Кто тогда будет воевать с килрачами - техники и навигаторы, что ли? Скажите мне капитан, кто?!!

Словно повернув некий выключатель в себе, командор замолчал, остановившись у обзорного окна спиной к оцепеневшей - и порядком напуганной - Жанне.

– Медики рекомендовали отстранить вас от полетов, по крайней мере, на месяц и отправить на реабилитационный курс психотерапии. Но я принял другое решение: вы отправитесь в систему Хоган на планету Сенай в Порт-сити. "Гетман Хмельницкий" будет отсутствовать в течение полутора-двух месяцев, а до этого вы будете выполнять специальное поручение, никак не связанное с боевыми миссиями. Вам ясно?

Подавленная Жанна ничего не ответила, только едва заметно кивнула: такого разговора она ждала давно, но чтобы Фарбах так разозлился!..

– Хорошо, - выбрав, среди лежащих на столе папок одну с оранжевой полосой на обложке, Фарбах небрежно перебросил ее девушке.
– Это ваше задание, маршрут, а так же краткое описание и технические данные системы и планеты. Вы стартуете завтра в семнадцать часов двадцать минут, после того, как мы выйдем на границу системы. Еще вопросы есть?

– Я лечу одна, сэр?

Фарбах опустился в кресло, делая длинную затяжку. Выпустив кольцо дыма, он кивнул на папку в ее руках:

– Там все сказано, но коль вы спрашиваете, то, пожалуйста, - вашими напарниками будут майор Шонт и лейтенант Паладин. Это вас устраивает?

– Да, сэр, однако я…

– Это приказ, капитан Констильон!
– резко оборвал ее Фарбах.
– И обсуждению не подлежит! Вы стартуете завтра ровно в пять двадцать вечера, и с вами летят Паладин и Шонт! И больше я не хочу возвращаться к этой теме, капитан!

– Так точно, сэр, - сникла девушка.

– Прекрасно. В таком случае, на сегодня все. Вы свободны, капитан!

– Да, сэр, - поднявшись на ноги, тихо ответила Жанна. Отдав честь, она шагнула было к двери, но ее остановил голос командора, в котором уже не было жестких и холодных ноток:

– Жанна, я могу понять твои чувства и твое состояние, но прошу - соберись. Ты прекрасный пилот, один из лучших у нас, и я не хочу тебя терять из-за такой ерунды, как стресс и депрессия. Мне нужно, что бы ты поняла - это - не наказание и не прогулочная миссия. Это очень важная операция, от которой зависят жизни очень многих наших ребят. И Жанна… - голос Фарбаха упал почти до шепота.