... Приближались выборы. Страна превращалась в портовую таверну, где ушлые и хитрые вербовщики под хмельные призывы агитировали неисправимо доверчивых обывателей пополнить ряды неисчеслимой армии, собиравшейся в очередной поход за "светлым будущим" под знамена с изображением призрачного Эльдорадо. В стане многочисленных военачальников царили разброд, хаос, интриги и ненависть. На трон главаря рассматривалось несколько кандидатур. И что совсем уж выглядело комично и гротескно - претендентов была ровно чертова дюжина - весьма символично для власть придержащих. А в это время...

В маленьком, ничем не примечательном, превратившимся в странствующего нищего городке, затаился и ждал своего часа человек, чьи разум и душу полностью погребла под собой всемогущая власть зверя...

Осенев в течение двадцати минут тщетно пытался уговорить Корнеева пойти на пресс-конференцию мэра в исполком.

– Да пойми, Серега, не могу я разорваться!
– нервничая, раздраженно выговаривал Дмитрий.

– Пошли Павлова Юрку, - стойко сопротивлялся Сергей.
– Дим, что угодно, честное слово, только не на эти рожи смотреть. У меня на них аллергия! Да и что нового может родить наш вечный попрошайка? О чем не спроси у него, ответ один: мол, поехал я, любимый, то в одну столицу, то в другую, просил столько-то, а дали - столько-то или и того не дали. Надоело эту галиматью слушать, ей-Богу! Почему другие города не шастают с протянутой рукой, а если и протянут, им что-нибудь да положат - на хлеб, чаек и сахарок. Мы же, как проклятые...

Раньше Приморск давал пятьдесят процентов бюджета Крыма. А нынче мы "аппендикс". Но сдается мне, аппендикс - мягко сказано. Наша жизнь все больше начинает напоминать процессы, происходящие в органе, которым благополучно заканчивается желудочно-кишечный тракт, - тяжело вздохнув, заключил Корнеев.

– Все сказал?
– ехидно ухмыльнулся Осенев.
– А теперь берешь ручку, блокнот, диктофон, фотоаппарат и... смело, товарищи в ногу! В исполком.

Корнеев, кряхтя, нехотя стал выбираться из-за стола, негромко, но внятно, специально для Дмитрия, бурча под нос ругательства, непревзойденным виртуозом которых он слыл среди журналисткой братии Приморска. Причем, в его устах и интерпретации они вовсе не несли в себе что-либо неприличное и резкое для просвященного интеллигентного слуха.

Поток слов, произносимых Корнеевым, решительно пресекла длинная трель телефонного звонка.

– Похоже, междугородний. Из Иерусалима, - со скрытым злорадством высказался Осенев и, поднимая трубку, глядя на Сергея, голосом заправского школьного ябеды выдал: - Попался, Селезинька, сесясь я тете Альбине все ласкажю, как ты меня не слюсяися. Она миня стальсим назначиля. Вот! Слусяю вась, - кривя губы, состроив подобострастную рожу, проговорил он в трубку. Но услышав ответ, мгновенно подобрался, тем не менее продолжая сюсюкать: Миня зовут Ваницка, да, здеся, сисясь позову. Я? Син сотлудницы.
– Осенев осторожно положил трубку на стол и закричал: - Дядя Дима, вась к тилифоню!

Корнеев, вытаращив глаза, изумленно уставился на коллегу, забыв, казалось, даже о дыхании. Наконец, он судорожно перевел дух и шепотом спросил:

– Димыч, может... это... врача? Ты, как, в порядке?

Но тот лишь прыснул, отрицательно качая головой и, старательно напрягая голосовые связки, чтобы выглядело как можно грубее, проговорил, взявши вновь трубку телефона:

– Слушаю, Осенев. Добрый день, Леонид Владимирович. Обязательно... Масса вопросов, но, боюсь, не все они вам понравятся.
– Он вдруг засмеялся: - Ну, если вы обещаете... Даже так? С удовольствием! Хорошо, хорошо, буду обязательно.

Дмитрий попрощался и медленно опустил трубку на рычаг. Потом резво подскочил на стуле и энергично потер руки, лукаво и озорно глянув на присмиревшего и ничего не понимающего Корнеева.

– Иес! Как говорится, "к нам на утренний рассол прибыл аглицкий посол"! Догадался, кто звонил?

– Пацюк?
– ошеломленно спросил Сергей.

Димка согласно кивнул:

– Он, родимый. Но не сам факт, Серый, а то, что главарь администрации посетовал на прохладные отношения с "независимым изданием". К чему бы это, а?

– Как говорил другой классик: "Минуй нас пуще всех печалей и барский гнев, и барская любовь.". Эхе-хе-хе-е... А для чего ты тут комедию ломал? оживился Корнеев.

– Представь себе, поднимаю трубку и, не выходя из образа, выдаю: "Слусяю вась", а в ответ слышу: "Пацюк Леонид Владимирович. Это "Голос Приморска"?". Подумает, в редакции сплошные идиоты работают.

– Димыч, вполне допускаю, он был бы не далек от истины, - засмеялся Сергей.
– Как вспомню эпопею с Гладковым... Разве нормальные люди себя так ведут?

– Как "так"?
– удивленно спросил Дмитрий.
– Подумаешь, поприкалывались немного, разомкнулись, похохмили.

– Да-а, похохмили, так похохмили, - скептически перебил его Сергей. На пару с "Беркутом"...

– Серега, кто же знал, что у ребят напряженка с чувством юмора? Зато как потом классно посидели и замирились. Баба Паша до сих пор все бутылки не вынесла. Говорит, если их сдать, можно квартиру однокомнатную купить.

У нас у каждого свой долг, надо уважать его и относится с пониманием. А за "проходной"... оставаться просто людьми и не переносить служебные отношения на личные.