– То есть как "от начала лет"?
– не понял Осенев.

– Каждое преступление имеет свой код в памяти Вселенной. Кто-то сегодня убивает впервые, но это не значит, что данный способ убийства впервые. Кем-то и когда-то он уже "запатентован". Новое убийство, оно, как бы тебе объяснить, вызывает из памяти Вселенной все подобные, совершенные ранее по данному типу. Это похоже на торнадо, только "воронка" раскручивается в обратную сторону. Человек-убийца - это дьявол, который открывает дверь в мир абсолютного зла. Он становится его поводырем и проводником. К счастью, - горько усмехнулась она, - люди не представляют, что творится в окружающем мире, когда происходит убийство. Природа, космос, - они буквально встают на дыбы. Кстати, поэтому и время в "воронке" как бы спрессовывается. По нашим меркам, мы отсутствовали где-то порядка двух суток, а там - всего десять-двадцать минут. Это очень страшно, потому и мало кому дано увидеть.

– Но ты сказала, что Миша...

– Мише, я считаю, крупно не повезло, он оказался в непосредственной близости от меня, - пояснила Аглая.
– Я тоже являлась проводником в "оборотную" сторону нашего мира, но я представляла свет. Поэтому он все и увидел, хотя, возможно, мало что понял ли запомнил.

– Хорошо, с Жарковым разобрались. Считай, по мужику танк проехал и он еще легко отделался. Кстати, ему классно с седой шевелюрой! Аглая, теперь объясни, пожалуйста, причем во всей этой истории наши родственники.

Она оценила его готовность взять сей груз и на себя, но все-таки быть с ним до конца откровенной не смогла.

– Я сама не во всем уверена...
– неопределенно ответила она.

– Но ты только что сказала, что видела его и чувствовала!
– перебил нетерпеливо Осенев.
– Мало того, его видел, по твоим словам, и Миша Жарков.

– Дима, он, может, и видел, но, повторяю, вряд ли что понял и запомнил. Что касается меня, я не до конца уверена в своих предположениях. Мне потребуется неделя - две, чтобы разобраться. Но я чувствую, что этот человек где-то рядом с нами. И еще... Я уверена, на все сто процентов, что Валера Гладков - тоже потерпевшая сторона.

– Ты всерьез полагаешь, что я позволю тебе закончить это дело?!
– он от души, но язвительно расхохотался - Дулечки, моя дорогая! В деревню! С завтрашнего дня к тетке Наталье в деревню: на молочко парное, яблочки наливные, виноградное винцо - по граммулечке, на хлеб домашненький и свежий воздух с коровьим навозом. Поняла?
– Видя ее готовность возразить, быстро зажал ей рот ладонью: - А для особо упрямых у нас в стране есть и другие учреждения.

Она укусила его за пальцы и когда он отдернул руку, спокойно проговорила:

– У нас с тобой, дорогой, разные весовые категории. Будешь мешать, превращу тебя в лягушку, посажу в коробочку из-под "Фиджи", ну а дальше тебе известно.

– О-ой, - тяжко вздохнул Димка, оплывая фигурой на стуле.
– Какие вы, бабы, все-таки, сплетницы и языкатые. Ну, попадись мне Танька, я ей припомню эту коробочку из-под "Фиджи"! А, впрочем, если мухи и, правда, будут большими и жирными, я, пожалуй, соглашусь. Пусть тут все устаканится, всех "страшных дядьков" пымають и посодють, а я покуда отдохну.
– Он сильнее прижал к себе жену: - Ну так что? В садик? По малинку?

– Змей...
– прошептала она томно, с театральным придыханием, подставляя губы для поцелуя. Дмитрий мимолетно чмокнул ее и, зарываясь лицом в волосы, стал нежно целовать шею, чувствуя, как постепенно напрягается ее тело, в тоже время становясь поддатливым и покорным в его руках.

"А вот это уже совсем хреново, - подумал он с тоской.
– Мы начали врать друг другу. И это вранье сейчас потащим за собой в интим. Она будет стараться, чтобы я ничего не заметил, я, в свою очередь, тоже попытаюсь остаться, как всегда, "на должном уровне". Но ведь все-равно это будет не то, ибо каждый будет думать о своем. Сегодня впервые мы будем спать вместе, но у каждого будет своя постель: мысли-подушки, планы-простыни и одеяла-надежды. И мне это не нравится... Я могу что-то изменить, прямо сейчас? Нет, не могу-у-у... О-ох... М-ммм-м... Так, ни слова о "драконах", с ними потом разберемся. Лично я полете-е-еллл... Вот чертовка, ведьма, что она со мной вытворяе-е-ет... И черт меня возьми, если это не то самое, при котором не надо ни притворяться, ни пытаться - просто расслабиться и наслаждаться. И гори оно все в огне любви!".

Дмитрий и Аглая лежали в спальне, расслабленные и умиротворенные, когда рядом на тумбочке требовательно зазвонил телефон. Они молча переглянулись и, не сговариваясь, засмеялись.

– В такой момент и в такую пору может "нарисоваться" только один человек, - усмехнулся Осенев.
– "Друг столетний" Сашок Кривцов. И посмотри, какой настырный!
– Он повернулся к жене: - Ты можешь превратить его, например, в таракана? А я буду рядышком стоять, с ластами наготове.

– Почему с ластами?
– удивилась Аглая.

– А чтоб наверняка! У них площадь прихлопа больше, чем у домашних тапочек. Ну ты подумай, какая сволочь, звонит и звонит...
– Дмитрий наклонился к самому телефону и закричал: - Нет нас!!! Нас до-ма не-е-ет!

Телефон продолжал надрываться. Осенев ругнулся вполголоса и нехотя поднял трубку.

– Слава тебе, Господи!
– раздалось тотчас.

– Ну ни фига себе...
– изумился Димка.
– Спасибо, конечно, большое. Тридцать лет прожил и не подозревал, что имею хоть какое-то отдаленное отношение к Святому семейству. Спасибо еще раз...