– Осенев, ты есть думаешь? И потом, ты обещал, что споешь мне и сыграешь на лютне. Боюсь, на голодный желудок это не получится.
– Она помолчала.
– Передай своим милым поклонницам в торговых рядах, что это самый дивный подарок, какой я получила к свадьбе. Не считая твоего, конечно.

– Ты серьезно?

– Более чем.

Он поцеловал ее и, обняв, направился к столу.

– Где мой любимый сырок?
– Димка протянул руку к тарелке, но в это время в дверь позвонили.
– Убью!
– беленея, вскричал он.
– Я же сказал, чтоб никто не приходил.

Открыв дверь, он увидел на пороге Звонарева. Тот, с папкой под мышкой, подчеркнуто строгим голосом, осведомился:

– Гражданин Осенев? Детектив Костогрызофф. К нам поступил сигнал, что вы силой удерживаете в доме заложницу.

– Заходи, детектив Костоломофф, - сменил гнев на милость Димыч.
– Как раз к ужину.

– Ой, Димыч, - ужаснулся Юрка, - я фрак забыл надеть.
– Он заискивающе заглянул в глаза друга: - Ничего?

– Ну, батенька, извините, без фрака никак нельзя. Барыня гневаться изволят.

– Ребята, может вам ужин в прихожую принести, на пороге и потрапезничаете.

Димка проводил гостя в кухню.

– Осенев, тебя еще и кормят?!

– А ты как думал, - он быстро схватил с тарелки сыр и отправил его в рот, блаженно закатив при этом глаза.
– Баловень судьбы, можно сказать.

– Да, Димыч, пока не забыл.
– Юра протянул ему небольшую папку: - Будь другом, побереги до лучших времен.

Глаза Осенева азартно заблестели, но Звонарев вмиг охладил его пыл.

– У тебя теперь жена есть, - понизив голос, проговорил он скороговоркой, пока Аглая отлучилась их кухни.

– Все так запущено?
– дурашливо поинтересовался Димка.

– Даже хуже, чем ты думаешь, - серьезно ответил Юра, не приняв его шутливый тон.

– Мэр?

Звонарев кивнул.

– Копаете, значит, потихоньку?

– Копаю. Впрочем, хочешь - верь, хочешь - не верь, но изначальные материалы попали ко мне совершенно случайно. Бывает и к нам, ментам, Фортуна личиком поворачивается.

– Ладно, понял, - дружески хлопнул его по спине Димыч и с черным юмором пошутил: - Как говорится, в случае чего... и если меня того... в моей смерти прошу винить... и сразу в лоб - Совет безопасности ООН. А чего мелочиться?! Давай к столу.
– Хозяйка-а!
– позвал он жену командно-приказным тоном.
– Долго еще нам с Портосом ждать бургудского?!!

– Бегу, бегу, господа мушкетеры, - послышались ее торопливые шаги и она возникла на пороге с графином ярко-красной наливки.
– Не изволите гневаться. Вам презент, лично от Его Высокопреосвященства кардинала Ришелье.
– Она открыла графин и принюхалась. Потом помахала вокруг горлышка рукой и вновь принюхалась.

Звонарев молча кивнул на нее и вопросительно взглянул на Димку.

– Это она запах миндаля отгоняет, - зловещим шепотом поведал Осенев. Щас накапает нам, грешным, по граммулечке и... поминай, как звали. Сад у нее большой, выбирай любое дерево. Между прочим, фирма пожелания клиентов учитывает. Тебя под каким закопать - под яблоней или грушей?

– А тебя?
– ехидно осведомился Звонарев.

– Не выйдет, - покачал пальцем перед его носом Димка.
– У меня, милорд, знаете ли, персональный гробик в подвале стоит. Уютненький такой, славненький, изнутри драпом обит, чтоб в холода не мерзнуть и...

– Димка!
– осадила его Аглая.
– Ты прекратишь, в конце-то концов?! У тебя какие-то нездоровые наклонности ко всему, что касается вампиров, бесов, демонов...

– ...и ведьм, - не преминул он съехидничать.

Аглая несколько раз легко взболтнула графин, еще чуть-чуть погрела его в руках и протянула мужу.

– Разливай, вампиреныш. Совсем гостя заболтал. Юра, накладывай себе в тарелку и ешь. И поменьше слушай этого пустомелю.

Дмитрий еще пытался весело больтать, но Аглая все-таки урезонила его.

– Дай ты человеку поесть нормально, Осенев! Он целый день не ел.

– А, что, заметно?
– прожевав, смущенно спросил Юра.
– Слишком жадно на еду набросился, да?

– Конечно!
– тут же встрял Димка.
– Уже одиннадцатую пельмешку в кобуру прячешь. Я все-е-е вижу. Небось, выйдешь от нас и к своему Шугайло побежишь, пельмешки понесешь, чтоб подлизаться. Знаю я вас, сатрапиков... угрюмо пробормотал Осенев с набитым ртом.

– Да не слушай ты его, Юра. Ешь! Про жадность вообще речь не идет. Я просто знаю, что тебе сегодня некогда было покушать.