– Пойдем, я тебе дам еще одно задание. Ты не против?

– Нет, конечно. Но я не очень хорошо умею рисовать. Просто мне нравится. Я почти не учился.

– Гм. Почти не учился, говоришь? Ну что ж, посмотрим. Сейчас тебе снова придется рисовать по памяти. Я покажу тебе портрет человека, а ты нарисуешь, как он, например, сидит или идет. Ты умеешь рисовать людей?

– Я рисовал. Мне особенно нравится рисовать движение. Но лица у меня получаются пока еще плохо.

– Попробуй. – Нелькос показал мальчику женский портрет. Рон сразу узнал в ней Калиму. Такой она была, наверное, лет пять назад. Глядя на коренастого, сутулого, уже начинавшего стареть Нелькоса, можно было только дивиться, что в нем нашла эта непоседа. Но познакомившись с ним поближе, человек подпадал под его обаяние, и становилось понятным, что именно притягивало в нем девушку.

Задание пришлось Рону по вкусу. Он разошелся и начал рисовать не «Калиму на портрете», а «Калиму в жизни». Мальчик так увлекся, что не заметил, как сзади подошел Нелькос. Художник с минуту наблюдал за его действиями, а потом рассмеялся.

– Я и забыл, что она здесь хозяйка, и ты успел у нее побывать! Хитрец! Не признался?

Рон смутился.

– Ничего, ничего. – Нелькос похлопал его по плечу. – Заканчивай рисунок, а потом подойди ко мне.

– Здорово у тебя выходит. – заметил Пек, с восхищением глядя на картинку. – Ты правда нигде не учился? – он встал и начал собирать краски.

– Недолго. Наш художник не любил возиться с маленькими.

– Ты еще долго будешь здесь сидеть?

– Ты же слышал – мне надо подойти к учителю.

– Ладно, тогда я пошел. До ужина!

– Пока.

Мастерская уже почти опустела, когда Рон подошел к Нелькосу.

– Хорошо! – выдохнул тот. – А что ты еще умеешь делать? Лепить?

– Я пробовал лепить только из глины. И это у меня получается очень плохо. А больше всего мне нравится чеканка.

– Вот как поступим. Я тебя проверю в ближайшие дни. Рисованию у вас посвящен лишь один день в ладонь. Остальные три рабочих дня уходят на музыку, книги и работу, если тебе известно. Но если ты не будешь слишком уставать, приходи ко мне вечером, после занятий. А лучше всего – в выходной, с утра. Согласен? Будешь моим учеником?

– Да, с удовольствием. – Рон с такой решимостью кивнул головой, что Нелькос рассмеялся.

– Ну, беги. Попрощавшись, Рон вылетел из мастерской и побежал вверх по лестнице, чтобы погасить возбуждение. У него было очень светло на душе – ведь он, наконец, нашел здесь что-то близкое, а, главное, у него теперь есть свой учитель!

Пек слегка притушил его радость, заметив, что Рон опоздал на ужин и теперь ляжет спать голодным. Но тот в ответ крикнул: «Чепуха!» и хлопнул Пека по затылку. Тот немедленно взревел и, схватив подушку за уголок, обрушил ее на голову Рону. Начался бой.

Сражение закончилось только после вмешательства Чентиса и Налекта, проходивших по коридору. Драчунам было велено вымести из комнаты перья и умерить свою энергию, вычистив на кухне два котла.

Но нет худа без добра – Калима, сжалившись над Роном и бормоча, что мальчик должен хорошо питаться, сунула ему с собой булочку и полоску мяса.

Хлопотный день закончился.

Первые дни в школе были у Рона очень напряженными. Многое казалось непривычным и смешным, дни были заполнены занятиями, а тут еще занудный Глор со своим твентри. На уроке музыки Рону показалось скучно, петь он стеснялся, зато эдоры пели просто отлично. «Да, этот талант у них не отнимешь.» – думал мальчик, вспоминая, как подмастерья Коннета напевали за работой и как чудесно звучали в тихие вечера на корабле песни мореходов Элдарона.

Зато книги покорили Рона. У ротени существовали лишь летописи и легенды, написанные своим, особым языком, а так же ремесленные дневники мастеров и сборники любимых рецептов домашних хозяек. Теперь, впервые прочтя книгу с сюжетом, мальчик был поражен. Теперь чтение отнимало большую часть его свободного времени.

Переполненный новыми впечатлениями, Рон, тем не менее, в выходной с утра направился к Нелькосу. Пек, немало удивившись такому прилежанию, проводил его насмешливым:

– Не опоздай на обед!

Но Рон уже не слышал его, он с нетерпением ждал встречи с художником еще с прошлого занятия. На этот раз в мастерской сидело не больше пяти учеников, включая Рона. Ротен выполнил три задания, и с каждым разом художник становился все задумчивей и задумчивей. Под конец он попросил Рона прийти в следующий выходной.

Время до него тянулось целую вечность. И вот, через ладонь, вечером, когда Нелькос с Роном остались одни, мастер приступил к решающему разговору.

– Малыш, у тебя редкий дар. Сейчас таких, как ты в школе пожалуй что и нет. Я могу научить тебя немногому. Я ведь порядком подрастерял форму, уча здесь этих бездарных эдорских балбесов. Конечно, лепишь ты неважно, да это и не твоя стихия: ни архитектором, ни скульптором тебе не быть. Ведь черчение ты тоже, как я погляжу, не любишь.

– Слишком занудно.

– Ну-ну-ну! Мы не всегда можем заниматься тем, что нам нравится. Рисовать с натуры для тебя тоже нудно! Ты предпочитаешь творить героев сам, наделяя их лишь самыми важными чертами прототипа. Это я еще на первом занятии заметил. Так что, профессиональным портретистом ты тоже быть не сможешь. Да и пейзажи у тебя не очень выходят. Лучше всего тебе расписывать фрески, посуду или изготовлять драгоценное оружие. Наш кузнец хорошо о тебе отзывается. Занятие тебе нужно индивидуальное – для преподавания у тебя характер не тот. Может, стоит пойти в ювелиры, не знаю. Это будешь уже решать ты и твои наставники.