Поглядев в зеркало, Рон с трудом узнал себя. Последний раз он изучал свое изображение месяца три назад. Его и так темная, золотистая кожа потемнела еще больше, лицо обветрилось, черты его обострились. И, кроме того, он вырос – вырос на целый дюйм!

Сейчас мальчик блаженствовал от чистоты и покоя в гостиной Винтриса, ожидая лорд вернется. Гевин сжалился над ним и угостил пирожком и стаканом молока. Но вот в комнату ворвался Джани.

– Нам пора!

Рон поспешно вскочил, отряхивая с колен крошки.

– О, как ты изменился! Но погоди, я хочу тебе кое-что сказать. Послушай меня, – Джани строго погледел в лицо Рону, приподняв рукой его подбородок. – Я очень надеюсь, что у тебя хватит ума не убегать отсюда. Пойми, это безнадежное предприятие. Сухопутного пути в твою Ротонну нет, а на корабль тебе попасть не удастся – они тщательно проверяются, в том числе и груз. Если же ты просто убежишь, тебя остановит первый же крестьянин или коман, как только ты потеряешь презентабельный вид. Жители не терпят нищих бродяг на дорогах. Да и к чему тебе это? Здесь у тебя будет гораздо больше возможностей, чем на родине. В общем, надеюсь на твои мозги. Я отвечаю за тебя эту ладонь, но у меня нет ни возможности, ни охоты постоянно следить за тобой. Не надо меня подводить!

– Хорошо. – сказал Рон, не отводя взгляда.

– Ну и замечательно, – улыбнулся Джани. – Пойдем.

Так же беспрепятственно, как и в первый раз, Рон и Джани покинули пристройку и направились во дворец по галерее. Стены дворца были построены из массивных серых камней. Их освещали какие-то странные штуки, вставленные в гнезда для факелов. Они излучали мягкий свет без всяких следов огня. У Рона отчего-то родилась уверенность, что если дотронуться до этого необычного светильника, он окажется холодным. Они подошли к дверному проему закрытому занавеской, у которого стояли два стражника, почему-то в разной форме. Джани остановился перед ними.

– Секунду, мой капитан. – пробормотал один из них. – Сейчас я доложу. Его высочество уже справлялись…

– Да, да, Кейт, пусть войдут, – донеслось из комнаты.

Они вступили в обитель принца. Помещение было весьма странным. Мебели не было, кроме одной мягкой табуретки. Стены – голые, кирпичные. Напротив двери было вырублено небольшое окно, из которого просматривалась гавань. Слева в стене был проем, похожий на арку, окаймленный золотыми (или позолоченными) кирпичами. Его закрывала так же позолоченная решетка, высотой примерно по пояс взрослому человеку, а за ней на постаменте мерцал симметричный кристалл округлой формы. Часть пола покрывал ковер, разделенный на девять секторов с различными рисунками.

Все это Рон разглядел позже, а сейчас его внимание привлек стоящий на этом ковре мальчик. У него тоже были черные волосы и желтоватая кожа (как понял Рон, именно так выглядели чистокровные твен). На уверенном и живом лице с любопытством поблескивали зеленые глаза. Из одежды на нем была только белоснежная туника с зеленым листком на груди. На шее висел алый медальон. Чуть поодаль, облокотившись на подоконник, стоял могучий, полный достоинства человек, слегка похожий на мальчика. Одет он был гораздо шикарнее. В качестве герба у него на груди был изображен натянутый лук в зеленом кольце. (Все гербы, увиденные до сих пор Роном, изображали меч в прямоугольнике, как у Джани.) Зеленоглазый, как и принц, мужчина смотрел, казалось, чуть-чуть насмешливо.

Некоторое время мальчики молчали, уставившись друг на друга. Тишину нарушил мужчина. Сделав несколько шагов вперед, он обратился к Рону.

– Что ж, здравствуй, – сказал он, улыбаясь. – Добро пожаловать! Я Мэйдон, лорд Фингар, а это – принц Эмрио Цетвел. Назови свое имя, юный ротен.

Рон невольно облизнулся. Горло пересохло, и от этого голос звучал хрипло:

– Ронис Ворансон, сын Ворана Водерсона.

– Приятно познакомиться. – Мэйдон сжал его плечо, и Рон приоткрыл рот от удивления – именно так приветствовали друг друга ротени. Заметив его реакцию, лорд усмехнулся, но тут же посерьезнел и обратился к Джани:

– Надеюсь, ты отправишь всю информацию, – тот утвердительно наклонил голову. – А сейчас, не пообедаешь ли с нами? Эмрио, где твои манеры? Ты даже не предложил гостям разделить с нами трапезу!

– Да, дядя. Прошу прощения. Лорд Винтрис и ты, Ронис, прошу вас пообедать с нами!

– С удовольствием принял бы Ваше предложение, мой принц. – Джани слегка поклонился, – но у меня появились дела, и я хотел бы просить лорда Фингара отпустить меня на полтора часа.

– Нехорошо с твоей стороны оставлять своего подопечного одного, так сразу, но, так уж и быть, иди, Эмрио о нем позаботится. Я, пожалуй, тоже вас покину. Обедайте вдвоем.

– Наконец-то нас оставили в покое! – воскликнул Эмрио, когда Джани с Фингаром вышли из комнаты. – Мне так надоели эти церемонии! Папа не заставлял меня так… Пошли! – принц схватил Рона за руку и потащил прочь из комнаты.

– Ты прости меня за то, что я заставил тебя притащиться во дворец, но мне так хотелось познакомиться с мальчиком из Ротонны! Ты понимаешь, когда я говорю на сиалоне?

Рон кивнул. Он с удивлением смотрел на принца. Вспоминая рассказы о монархии Трис-Брока и то высокомерие с долей раздражения и насмешки, с которым с ним, рабом и пленником обращались эдоры, Рон полагал, что все короли и принцы холодны и высокомерны и ожидал здесь встретить церемонный двор и недоброжелательный, чопорный прием. Но люди, с которыми познакомился Рон, словно понимали его неуверенность и смущение и старались их уменьшить. Мальчик внезапно почувствовал благодарность к своим врагам. А вдруг Риндон говорил правду, и он, Рон, будет здесь не рабом, а равным? (До сих пор мальчик не слишком в это верил.)