– А откуда ты все это знаешь?

– Когда я был малышом, я тоже задавал вопросы. Как ты. – глаза Риндона весело блеснули в темноте трюма. – Я тоже хотел узнать, что заставило наших предков покориться твен. Кроме того, я собирался учиться в Мэгиене.

– Почему же не учился?

– Ну… так вышло. В общем, это не важно. – его голос прозвучал неожиданно резко. – Какая разница?

– А когда мы прибудем? – примирительно спросил Рон.

– Часов в десять… Но на берег сойдем не раньше двенадцати. Волокита.

Когда Риндон и остальные моряки улеглись, Рон долго не мог уснуть. Ни разу в жизни перед ним не стояло такой неизвестности. Было страшно, но любопытство, пожалуй, доминировало. Рон, словно, бросал вызов лежащей перед ним стране. Около двенадцати, уже засыпая, Рон успел подумать: «По крайней мере, надеюсь, больше не будет этого храпа… и запаха!»

– Не хочу показаться навязчивым, – Мэйдон Фингар говорил с обычной насмешкой в голосе, – но Вам не мешает повторить еще раз, мой принц.

– Что толку? Мне уже осточертели эти нудные уставы! Ну какая мне разница, какой цвет у какого подмастерья? Зачем же мне тогда советники?

– Король тем и отличается от советников, что его образование должно быть универсальным. Советники не всегда окружают короля. И Вы…

– Лорд Фингар, – прервал его поучения стражник.

– Да?

– Здесь Джани Винтрис.

– Пусть войдет.

– Мой принц, лорд Мэйдон. – высокий юноша, крепко сложенный и не лишенный щегольства поклонился Эмрио и Фингару.

– Добрый день, Джани. Что случилось?

– Прибыл корабль с группой Онгальда. Вы просили сообщить, мой лорд.

– Спасибо, я скоро освобожусь. Надеюсь, ты позаботился о гостях?

– Есть проблема. У них пленник.

– Пленник?

– Ротен. Когда они отплывали, обнаружили, что за ними следит мальчишка, беглый раб. Пришлось взять его с собой. Ему около девяти.

– Мальчик из Ротонны? – воскликнул Эмрио. – Я хочу его видеть!

Фингар с легкой укоризной взглянул на Винтриса и покачал головой.

– Мэйдон, Вы всегда скрываете от меня массу интересного! Я хочу познакомиться с ним!

– Пожалуй, это действительно будет небесполезно и для Вас, и для него. Но не больше ладони! Как только подвернется случай, надо передать его в один из северных интернатов.

– И Вы освободите меня от занятий?

– Это уже слишком! Вы сегодня не в меру нахальны! Вы отлично можете слушать лекции вместе. В крайнем случае, он подождет Вас час-другой. Винтрис, – обратился он к Джани. – Вы сейчас относительно свободны, я освобожу Вас от следующего дежурства, будете отвечать за мальчика.

– Да, мой лорд. Я могу идти?

– Да. Я жду Онгальда к обеду. Ступайте.

Джани еще раз поклонился и легким шагом вышел из комнаты.

Рон вздрогнул – холодные брызги от весел добрались и до него. Дул свежий ветер, море было неспокойно. До берега оставалось не больше ста ярдов, и уже отсюда можно было наблюдать, кипение жизни в гавани. По набережной сновали торговцы и грузчики, капитаны и матросы. Почти рядом с пристанью был базар, оттуда доносились оживленные азартные и деловые выкрики, складывавшиеся в нестройный гул.

Утро доживало последние минуты, день вступал в свои права. Около девяти часов часть офицеров и трое воинов отплыли на берег; где-то часа через полтора лодки вернулись, готовые перевезти всех остальных. В одной из них сидел Онгальд, приехавший за Роном. Вот шлюпка причалила к пристани, и Рон осторожно, держась за руку Онгальда, сошел на берег. Он плыл в лодке всего второй раз в жизни и не слишком доверял этой качающейся при каждом шаге посудине.

Рон огляделся. Радостно сходившие на берег моряки сразу же разбредались небольшими компаниями, оживленно переговариваясь. К нему и Онгальду по причалу шел высокий молодой мужчина в светло-зеленом плаще, тунике и штанах белых, но тоже с зеленоватым оттенком. Одежду дополняли черный пояс и сапоги с каблуками. На тунике было что-то вроде герба – золотой меч с рубиновой рукоятью.

Подойдя поближе, юноша улыбнулся, с любопытством глядя на Рона. Мальчик сразу же почувствовал симпатию – видно было, что незнакомец настроен дружелюбно.

– Вот, лорд Винтрис, – произнес Онгальд. – Сдаю его Вам целым и невредимым. Да передайте там, чтобы приглядывали за ним, а то он только на вид тихий, может обвести вокруг пальца простака, поверившего в его скромность.

Рон покраснел от обиды. Онгальд не имел права говорить такое! Теперь его будут считать здесь негодным лгуном. А ему так вдруг захотелось понравиться этому человеку! Но опасения его были напрасны – парень расхохотался, продолжая смотреть на Рона все так же доброжелательно.