– Я просто смотрел на нее, - уперся Халь.
– И кто сказал, что ей это оскорбительно? Может, я ей, наоборот, нравлюсь.

– Полагаешь, принцесса Кимбелин, невеста короля Бельбидии, будет развлекаться мыслями о мелком дворянине без земли и богатств? Не смеши меня.

– А почему бы и нет?
– вспыхнул Халь, потом добавил уже спокойнее: Разве я не хорош собой в рыцарской амуниции и на прекрасной лошади?
– Он задрал голову и озорно ухмыльнулся.

Кеовульф рассмеялся.

– Держу пари, - объявил Халь со всей серьезностью, - что добьюсь от нее благосклонного взгляда. Ставлю свою лошадь. Сам знаешь, она славно вышколена и хорошо держится в ближнем бою. Ставлю!

Хохот Кеовульфа огласил всю округу.

– Хорошо, что это просто шутка, - сказал он. Халь улыбнулся, однако переубеждать друга не стал.

Он терпеть не мог, когда над ним смеялись - хоть Тудвал, хоть Тапвелл, хоть даже сам Кеовульф. И собирался всем доказать, что способен завоевать милость принцессы Кимбелин. Да, поклялся Халь, до конца пути он получит от нее в знак приязни желтую шелковую ленту с вытканным на ней кеолотианским медведем! Единственная сложность вырвать принцессу из-под неусыпной опеки брата.

Эта идея так захватила Халя, что он принялся мечтать дальше. В конце концов, король Рэвик еще не заполучил принцессу. Она может по собственной воле отказаться выходить за него замуж, если найдет себе кого-нибудь получше. Подумать только какое у нее приданое! А как богата Кеолотия! Одни рубиновые копи чего стоят. Ему достанутся земли, титулы! Власть!

Впрочем, тут же Халь скривился. Принцесса вовсе не столь красива, как Брид. Чуть полновата, без неуемной живости в глазах, лицо больно уж идеальное. Сказать по чести, Кимбелин напоминала статуэтку из слоновой кости.

Но из-за Брид люди над ним насмехались!.. Халь прожег взглядом спину Тапвелла. Если жениться на жрице, не получишь ни титулов, ни земель, ни приданого. А вот за принцессами за той же Кимбелин приданое, дают о-го-го какое. Несомненно, ради своей дочери Дагонет сделает все, что угодно, и земли подарит, стоит только попросить. Вот это будет жизнь!

И кто его за язык тянул делать Брид предложение? Ошибки молодости, одно слово. Женитьба на ней лишь ухудшила бы его положение в обществе. И так-то плохо, а когда в конечном счете брат умрет и Спар станет бароном Торра-Альты... Представить только - подчиняться Спару! О чем он раньше думал? У Кимбелин одно платье стоит целого состояния.

Почувствовав укол совести, Халь недовольно взглянул на Кеовульфа конечно, это он виноват. Потом рассмеялся: вот так нелепость! Что толку мечтать о приданом и титулах и о том, как унаследуешь долю в богатствах короля Дагонета? Конечно, от одной мысли о рубинах по спине бегут мурашки, но принцесса Кимбелин пока что не проявила к нему и самой малой доли любезности. И все же она прекрасна. Брид никогда ничего не узнает. Приятно будет завоевать принцессу даже лишь затем, чтобы доказать свою способность это сделать.

Дорога тянулась на северо-запад через равнину, по крытую болотами. Тут и там к самой обочине подбиралась, прячась в камышах, предательская трясина. Пахло сыростью. Халь решил, что так рано покидать двор Дагонета было все же неразумно. Правда, дождь на время перестал, и все же, по его мнению, хмурая погода не подходила для Кимбелин и ее фрейлин. Отряд двигался медленно, то и дело приходилось ждать, пока люди в очередной раз вытащат то одну, то другую повозку, застрявшую в грязи. Принцессу же, казалось, вовсе не волновал резкий северный ветер она откинула капюшон плаща и дала ветру играть своими серебристыми волосами. Халь невольно вздрогнул. Кимбелин сняла колпачок с кречета, сидевшего у нее на руке, и птица, взмахнув изогнутыми крыльями, с резким криком устремилась в небо.

Размышления Халя прервал голос лорда Тапвелла:

– Скачки. Надо устроить скачки.

– Надо ли?
– негромко сказал Халю Кеовульф.
– Ты только погляди вокруг. Куда он скакать-то собирается? По такой грязи лошадям придется тяжело.

– Что же? Никто не осмелится принять мой вызов?
– Овиссиец, снявший шляпу с пером, чтобы не помялась, указал на Халя концом хлыста.

– Не подождать ли до более подходящего места?
– дипломатично предложил Кеовульф.

– Ха! Все знают, что нет труса больше, чем наемник, - произнес Тапвелл, - и вот вы еще раз это доказываете.

Халь оскорбился за товарища, но сам Кеовульф лишь ответил с улыбкой:

– Милый друг, мне нет нужды что-либо доказывать таким, как вы.

– Принимаю вызов, - объявил Тудвал.
– Я с двумя людьми против вас и двоих бельбидийцев. Что скажете, Ренауд?
– обратился он к принцу со всей возможной фамильярностью.
– Увидим ли мы, на что годится конь члена королевского дома?

– Мать Великая, - выдохнул Халь.

– Не смей ввязываться, - предупредил его Кеовульф.
– Всякому видно, что это нелепость.