– Учти, красавица, - сказал он, вводя пленников в круглую комнату. Слушай их плач и помни, что единственный ключ к их свободе у тебя в руках.

С этими словами он вышел и запер дверь.

И вот Каспар сидел, привалившись к стене, и смотрел за окно. Сколько они тут уже находятся? Дни, недели?.. Оставалось лишь скрипеть зубами. Так часто делал Халь. Тьфу, пропасть! Что за дурацкая привычка? Чтобы от нее избавиться, Каспар прикусил кончик языка. Не прерывающийся плач, что доносился снизу, вонзался в самое сердце. Брид молчала, только теребила кончик косы.

Каспар начал терять самообладание. Неужели Брид не видит, что лесничий хочет ее обмануть? Впрочем, возмущаться несправедливо: он сам чувствовал на себе силу песни Талоркана. И все же Каспар не мог избавиться от мысли, что Брид недостаточно сопротивляется, и злился.

Теперь, названный по имени, гнев выплеснулся из глубины сердца, залив все тело. Да, Каспар злился на Брид. До сих пор жрица казалась ему воплощением совершенства, и вдруг нате вам застыла и жалеет саму себя. Лучше бы подумала, как им отсюда выбираться, воспользовалась Свирелью! Но нет: только держит ее в руках и поглаживает блестящее дерево пальцами. Каспар глядел на Деву почти с отвращением.

– Раз ты нас сюда затащила, изволь вытащить обратно, - резко сказал молодой человек, позабыв про Папоротника - тот сидел посреди комнаты, хныкал и в отчаянии рассматривал свои удлинившиеся пальцы.

– Как ты смеешь со мной так говорить?
– вспыхнула Брид, и Каспар вдруг понял, что боится. Боится потерять ее дружбу, боится ее презрения. Всеведущая высшая жрица, исполненная мудрости и понимания она всегда была так сильна, так возвышалась над ним. С первой их встречи Каспар боготворил Брид. И впервые увидел ее слабость.

– И как ты смеешь меня винить?
– гневно продол жила она.

– Я тебя не виню. Просто тебе лучше думать о том, как нам вернуться, а не грезить о Талоркане, - ответил Каспар и по вспышке зеленых глаз понял, что попал в самую точку.

Брид встала, пересекла комнату и выглянула в узкое зарешеченное окно.

– До Талоркана мне нет ни малейшего дела, - проронила она так, что ясно было: это не так.

– А до Халя?
– холодно спросил Каспар, тоже поднимаясь на ноги.

– А что Халь?
– Брид даже покраснела от гнева. Сжав кулаки, она шагнула к Каспару, будто разъяренная львица.
– Собираешься мне указывать, что мне думать и что чувствовать?

– Да.

– Как ты смеешь? Халя даже нет в этом мире. Мы в Иномирье! Это как смерть, разве ты не понимаешь? Думаешь, я обязана любить Халя и в следующей жизни?

Каспар не знал, что ответить. Мертвым он себя не чувствовал, даже наоборот. И едва мог справиться с волнением.

– Как ты могла влюбиться в Талоркана?! Как ты посмела поддаться его песне? Это же просто магия! Как ты можешь его любить, когда я здесь!

Вот оно. Он произнес эти слова, сказал то, что хотел сказать вот уже несколько лет. Наконец Каспар признался себе, что любит Брид больше всех на свете. А Май? Что - Май? Ни о ком больше он не мог думать, только Брид ранила его сердце. Каспару сделалось одновременно стыд но, горько и тошно.

– Ты?
– презрительно переспросила Брид.
– Ты? Папоротник вскочил и сунулся между ними.

– Чего это вы? Не понимаю. Ну-ка прекратите! По чему ссоритесь? Вы же только что были друзьями.

Брид яростно взглянула на беднягу лёсика; Каспару даже показалось, что она сейчас и на него накричит. Однако девушка чуть улыбнулась, опустилась на колени возле маленького рогатого существа и прижала его к себе.

– Прости, пожалуйста. Не знаю, что на меня нашло. Пыталась сдержаться, но чувства так и захлестнули. И ты извини меня, Каспар.

Но Каспар извинять не хотел. Он был слишком оскорблен.

– Что с тобой случилось?
– спросил его Папоротник.
– Почему ты вдруг разозлился?

Каспар знал почему. Потому что он любит Брид, а она его - нет.

Внезапно тяжелая дубовая дверь распахнулась. На по роге стоял сияющий Талоркан.

– Вы теперь в краю духов и не в силах скрывать свои чувства. Для вас это земля честности. Он смеялся над их страданиями! Приятно наблюдать за человеческими душами, проходящими через Ри-Эрриш. Я знаю ваш мир, знаю, какие усилия прилагают люди, чтобы сдерживать себя, и каждый по-своему старается навести порядок в своей коротенькой жизни. А потом оказывается здесь и плачет, и стонет, и жалуется на других... Что за создания! Обманывают сами себя!

– Ни-че-го не понимаю, - честно признался Папоротник.

Брид, не сводя взгляда с Талоркана, сжала лёсику ручку.

– Конечно, не понимаешь. Тебе еще предстоит узнать, что люди извращенные и запутанные существа, разрывающиеся от противоречивых чувств. Мы часто бываем нечестны и с самими собой, и с другими, чтобы достигать того, чего желаем, и избегать ссор.

– Правда?
– недоверчиво спросил Папоротник.
– А почему?

– Потому что иначе жить было бы слишком больно. Так, как сейчас.
– Она продолжала пристально смотреть Талоркану в глаза. Губы лесничего дрогнули, с них опять слетела песня: будто солнечный луч пронзил грозовые тучи; прекрасные и таинственные ноты сулили радость и освобождение от тягот и обязанностей. Каспар умоляюще взглянул на Брид... В ее зеленых, как драконья чешуя, глазах отражались золотые очи Талоркана. Брид дрожала. Наконец ей удалось отвести взгляд.