Шрифт:
Ольгуца поглядела на брата, энергично тряхнула головой и снисходительно улыбнулась.
– Дэнуц, ты груб. Я тебе уже говорила.
И она торжественно встала из-за стола, держа в руках салфетку, словно глава присяжных заседателей - судебный приговор.
– Ведь это Герр Директор на автомобиле. Спорим? Неужели не слышите? Бээ-бээ!.. Разве быки так ревут? - спокойно осведомилась она у брата.
Позабыв про арбуз и про оскорбление, Дэнуц выбежал во двор, даже не сняв салфетку, за ним - госпожа Деляну и Профира.
– Я совершенно уверена, папа! Ну почему ты мне не веришь?
– Я верю, Ольгуца! - улыбнулся господин Деляну, стряхивая салфетку. - У тебя, как и у мамы, абсолютный слух.
– Ты надо мной смеешься?
– Вовсе нет! Но скажи, как ты научилась отличать автомобильный рожок от мычания коровы? Ведь автомобили у нас можно пересчитать по пальцам!
– Я их не люблю, папа.
– Ерунда!
– Правда, папа, я люблю лошадей.
– А как же Григоре? Ведь он автомобилист!
– Я его очень люблю!..
– Ольгуца, а кто такой Герр Директор?
– Ваш второй отец, - отвечал с улыбкой господин Деляну, стоя на пороге.
– Моника, ты слышишь, что говорит папа? Ты должна полюбить Герр Директора.
– Я ведь даже не знаю его, Ольгуца!
– Что за важность! Зато я его знаю. А ты мой друг.
– Ольгуца, почему ты зовешь его Герр Директор? Он немец?
– Ни в коем случае!.. Это папин брат!.. Я его так в шутку зову, но ему нравится. И ты зови его Герр Директор.
– Он директор школы?
– Как тебе не стыдно так говорить?.. Я бы этого не вынесла!..
Заметив недоеденную сердцевину арбуза, Ольгуца принялась втыкать в нее зубочистки.
– ...Он директор очень крупной компании... не знаю какой... что-то связанное с электричеством и немцами.
– Он похож на дядю Йоргу?
– Нет. Не знаю, на кого он похож! На папа он совсем не похож... Вот ты увидишь. Я его люблю.
– И я, - дипломатически согласилась Моника... - Что ты сделала с арбузом?
– Дэнуц меня оскорбил! Я мщу.
Символические зубочистки терзали сердцевину арбуза, замещающего Дэнуца, словно семь стрел - библейское сердце Марии.
– Арбуз жалко! - пыталась убедить Ольгуцу Моника.
Следующая зубочистка проникла еще глубже.
– Как бы tante Алис не рассердилась!
Еще одна зубочистка вонзилась в арбуз.
– Ольгуца, выйдем во двор, я тоже хочу увидеть автомобиль.
– Подожди, увидишь. Время есть. У нас в Меделень живет эхо, поэтому я и услышала рожок. Моника, мне кажется, ты не лишена хитрости!.. Как и я, конечно.
Покончив с отмщением, Ольгуца съела еще одну сливу.
– Ольгуца, позволь, я выну зубочистки?
– Как хочешь! Я кончила.
Моника очистила сердцевину, собрав все зубочистки в своей тарелке.
– Merci, Моника.
Безо всякого аппетита, но с большим энтузиазмом Ольгуца съела сердцевину, которую Дэнуц очистил от семечек, а Моника от зубочисток.
* * *
Крестьяне и домашние животные, чьи души породнились, вероятно, в одну и ту же, весьма отдаленную геологическую эпоху, со страхом глядели на ярко-красную коляску, без лошадей, которая на большой скорости поднималась вверх по склону, оставляя позади вонючий дым и грохоча так, будто внутри у нее находились барабаны, по которым били все черти ада. А у кучера - фу-ты, господи! - вместо глаз были черные стекла, точно у слепых, вместо вожжей колесо на дышле, а вместо кнута и "ну вы, залетные!" - бычье мычание.
Мужики и бабы крестились, глядя то на страшного зверя, то на церковь. Дети на руках у своих матерей дрожали в испуге - не унес бы нечистый! - и хныкали, пристально глядя вдаль своими женскими глазами.
Дед Георге однажды в Яссах видел это бог знает что на колесах. Поэтому он только плюнул с досадой.
– Бедный барин, упокой его душу! К нему во двор - такая штуковина!.. Ну, ничего, вот научит дед барышню верхом ездить!
Стайки птиц на шоссе порхали перед красным чудищем и позади него...
И вот наконец покрытое пылью, огромное, на дутых колесах быстроногое чудовище, пыхтя, рыча и фыркая, остановилось у самого крыльца. Собаки лаяли, подвывая, словно это был медведь. Все слуги высыпали во двор.
– С приездом, Григоре!
– Guten Tag*, Герр Директор!
______________
* Добрый день (нем.).
– Дядя Пуйу! Дядя Пуйу! - повторял Дэнуц, не выпуская из рук салфетку.
Герр Директор, с головы до ног закованный в автомобильные доспехи круглые очки в оправе из красной резины, парусиновый шлем, такой же халат, герметически закрытый у ворота и на запястьях, - с невозмутимым спокойствием вылез из задней дверцы, хлопнув откидным сиденьем. Потопал, чтобы размять затекшие ноги, потянулся, зевнул, открыл лицо, оставив очки висеть на шее, сощурился и вставил в глаз монокль, потер руки, не тронутые пылью и солнцем... и с улыбкой склонился перед ступеньками крыльца с видом английского адмирала, с восторгом встреченного в небольшом дунайском порту.