Шрифт:
– Хочу дать вам шляпу, барышня.
– Не трогай мою шляпу, дед Георге!
– Хорошо, не буду!.. А что там в шляпе, огонь?
– Огонь, дед Георге, огонь! - плутовски поглядела на него Ольгуца.
– Пойдем, Ольгуца?
Дед Георге украдкой взглянул на замок сундука...
– Заперт, дед Георге, не бойся. А когда ты мне покажешь, что внутри?
– Да недолго уже осталось, барышня, - улыбнулся загадочно дед Георге.
Ольгуца ждала, когда все уйдут.
– Закрой за собой дверь, Моника.
Оставшись одна, Ольгуца достала из шляпы трубку, завернутую в промокательную бумагу, протерла ее подолом своего нового платья и принялась искать что-то в комнате... На почетном месте, под иконой, рядом со святыми книгами, лежал подарок Ольгуцы: коробка с табаком. Открыв крышку, Ольгуца развернула красную шуршащую бумагу, положила трубку поверх ароматного табака и закрыла коробку.
– Дед Георге, - окликнула старика Ольгуца, догоняя их в саду, - теперь я знаю, почему ты заделал дыру в огороде.
– ..?
– Не притворяйся, дед Георге. Вот они, за ореховым деревом. Ты хотел доставить мне радость!.. Я знала, что ты заделал дыру не из-за свиней!
– Что ты говоришь, Ольгуца?
– Разве ты не видишь, Моника? Качели, Моника! Давай я покачаю тебя! Merci, дед Георге.
У Оцэлянки были груши, пахнущие базиликом, да не было качелей... Дед Георге раскурил трубку и пошел в глубь сада открывать заделанную дыру в огороде.
– Ольгуца!
– Тсс!
– Ольгуца!
– Ты боишься?
– Не боюсь, но...
– Держись за меня.
Ольгуца взобралась с ногами на качели, руками крепко ухватившись за деревянные поручни. Качели отчаянно заскрипели. Монике было видно то небо, то землю, то синее, то зеленое. Она крепко обняла Ольгуцу за ноги... А качели знай себе: скрип-скрип... То вверх, то вниз... с синим ангелом у ног красного чертенка.
– Ой, Ольгуца!
– Не бойся.
– Ольгуца, мы падаем!
– Я не дам тебе упасть!
– Ольгуца!
– Моника!
Моника зажмурила глаза. У Ольгуцы пылали щеки.
– Остановитесь, барышня, голова закружится, - пытался усмирить ее дед Георге, руками спуская качели с небес на землю.
– Дед Георге, я хочу научиться ездить верхом, - крикнула Ольгуца, постучав ногой по остановившимся качелям.
– Дедушка вас научит, только отдохните чуток.
– Уф! Очень хорошо, но больше я так не могу! - выдохнула Моника, возвращаясь из бурного моря в тихую гавань.
– Я уже отдохнула, дед Георге. Сейчас опять начну. И ты со мной, дед Георге!
– Постой, я слезу! - вскрикнула Моника.
– А теперь смотрите на меня, - сказала Ольгуца, вставая во весь рост на фоне закатного неба, - под цвет ему.
– Уж больно вы разгорячились, барышня.
Лежа на домотканом коврике у завалинки, Ольгуца улыбалась и тяжело дышала, положив голову на колени Монике.
– Не могу больше! Уф! Больше не могу! Дед Георге, напомни... я тебе кое-что скажу. Моника, положи сюда руку.
– Ой, как у тебя сердце бьется!
Сердце колотилось так, что целый букет пионов мог бы облететь, если бы его положили на грудь Ольгуце. Рука Моники опустилась ей на лоб.
– Дай мне воды, дед Георге... Побольше.
– Упаси Бог! Вы хотите заболеть, барышня?
– Дай, дед Георге, не откажи!
Дед Георге со вздохом пошел в дом.
– Ты совершенно ужасна, Ольгуца!
– Ну уж!
– Да. У меня голова кружится!
– Не может быть! Тебе так кажется... А я бы хотела большие-пребольшие качели, отсюда и до самых Ясс. Ты знаешь, что я сделала бы?.. Я бы взяла деда Георге и одним махом перенесла его в Яссы.
– Ты взяла бы его отсюда?
– Когда начнутся занятия, не теперь. А потом я бы взяла школу и бросила ее в пруд, а на место школы поставила дом деда Георге...
Они замолчали, каждая думала о своем... Моника представила себе такие качели, которые отнесли бы ее на небо к бабушке.
"Без Дэнуца?.."
"Без бабушки?.."
Моника посмотрела в сторону барского дома. Скоро должен вернуться Дэнуц... И к ее душе прихлынула радость, словно кровь к щекам... Пустые качели взмыли к небу.
Голос Ольгуцы энергично произнес: