–  Ты правда умеешь, дед Георге?

–  Умеет дедушка, умеет. Это - кирилловская грамота.

–  Даа?

–  Конечно. Это очень трудно, - покачала головой Ольгуца.

Они разговаривали приглушенно, как у печной дверцы.

–  Дед Георге, мне хочется послушать, как ты читаешь! - попросила Моника, перекидывая на спину косы.

–  Конечно. Почитай, дед Георге!

–  Только очки надену.

–  И у бабушки тоже были очки.

–  Конечно, как и у деда Георге!

–  Ольгуца, как хорошо у деда Георге!

–  Конечно, очень хорошо.

Дед Георге откашлялся, вздохнул и, держа Библию на растопыренных ладонях, торжественно откинул назад голову.

–  Правда, дед Георге красивый?

–  Да, Ольгуца, - шепотом ответила Моника... - Будем слушать!

"Каждый год родители Его ходили в Иерусалим на праздник Пасхи. И когда Он был двенадцати лет, пришли они также по обычаю в Иерусалим на праздник. Когда же, по окончании дней праздника, возвращались, остался отрок Иисус в Иерусалиме; и не заметили того Иосиф и матерь Его..."

Скрестив руки на коленях, девочки слушали деда Георге...

"И, не нашедши Его, возвратились в Иерусалим, ища Его. Через три дня нашли Его в храме, сидящего посреди учителей, слушающего их и спрашивающего их. Все слушавшие Его дивились разуму и ответам Его".

–  Дитятко! - вздохнул дед Георге, глядя на Ольгуцу.

–  Дед Георге, а у мудрецов были длинные бороды?

–  И белые, барышня.

–  И они его спрашивали?

–  Спрашивали.

–  И он всем отвечал?

–  Отвечал и сам тоже спрашивал.

–  Конечно, дед Георге... И ставил их всех в тупик.

–  Ставил, барышня, еще бы!

–  А он не дергал их за бороду?

–  Не дергал, барышня, - улыбнулся дед Георге.

–  Потому они его и убили.

–  Да, убили, - помрачнел старик.

–  Дед Георге, читай дальше, - прошептала Моника.

"И, увидев Его, удивились; и матерь Его сказала Ему: Чадо! что Ты сделал с нами? вот, отец Твой и я с великою скорбию искали Тебя. Он сказал им: зачем было вам искать Меня? или вы не знали, что Мне должно быть в том, что принадлежит Отцу Моему? Но они не поняли сказанных Им слов..."

–  Конечно... Дед Георге, а они его не наказали?

–  Нет, барышня. Сына Божьего? - испугался дед Георге, осеняя себя крестом.

–  Но ведь они не знали, дед Георге.

–  Но Господь знал!

..."Иисус же преуспевал в премудрости и возрасте и в любви у Бога и человеков".

Дед Георге поднял глаза от Библии и посмотрел на девочек. Счастье переполняло его душу. В домике деда, у него на глазах, трое детей росли в любви у Бога, но в стороне от людей... И только один из них должен был умереть на кресте: сын Божий.

* * *

–  Дед Георге, а ты нам феску не показал!

–  А вот она, - турецкая феска.

–  Видишь, Моника, это называется феской, - пояснила Ольгуца.

–  Я знаю, Ольгуца! Как же!.. И у бабушки тоже была феска от дедушки.

–  Неужели!

–  Правда, Ольгуца! Она была точно такая же: красная, с черной кисточкой.

–  Ээ! Она была куплена в Констанце. И у меня была такая же. А феска деда Георге - от самих турок.

–  От турок?

–  Ну да! После битвы.

–  Правда, дед Георге?

–  Правда, барышня. После Плевны она у меня.

–  Ты был в Плевне, дед Георге?

–  Конечно, был. Это я тебе точно говорю! У деда Георге и ордена есть.

–  Правда?

–  Правда, есть!

–  Хорошо на войне, дед Георге?

–  Эх!.. Чтоб ей пусто было!.. Гибнут бедные лошади, - горе горькое, и люди... Чтоб ей пусто было!

–  А ты не погиб, дед Георге?

–  Конечно, не погиб, - возмутилась Ольгуца. - Ты что, хочешь, чтобы я рассердилась?

–  Вот я, живой... Не серчайте, барышня... Пой-дем-ка лучше в сад.

–  Дед Георге, если бы я была твоей дочкой и плохо вела себя, ты бы меня побил?

–  Боже упаси!

–  Вот видишь, Моника!.. А почему ты не куришь трубку, дед Георге?

–  Запах плохой от курева.

–  Неправда! Мне нравится... и Монике тоже.

–  Ничего, и так хорошо. А сейчас дедушка вам что-то покажет в саду.

–  Пошли, Моника... Что ты собираешься делать, дед Георге? встревожилась Ольгуца, видя, что он протягивает руку к ее шляпе.