–  Какие у тебя красивые волосы, папа! Прямо как шелк!.. Ну, я пойду.

–  Послушай, Ольгуца, поедешь вместе с папой в лес? Возьмем и Дэнуца; может быть, и мама согласится поехать с нами. Мы поедем в шарабане.

Ольгуца потерла лоб.

–  В другой раз, папа. Сегодня я иду в гости к деду Георге вместе с Моникой... Знаешь, он нас пригласил, - потупилась она.

Господин Деляну пригладил усы... окинул взглядом Ольгуцу... и снова выдвинул ящик с трубками.

–  Ольгуца, возьми еще одну трубку: пусть у тебя тоже будет.

Ольгуца с улыбкой взглянула на его лоб.

–  Папа, ты умница! Merci. Мне не нужна трубка.

После ухода Ольгуцы господин Деляну обхватил руками лоб и долго, со стесненным сердцем, думал о своей дочери, мысленно следуя за нею во времени...

"Как подумаешь, что когда-нибудь Ольгуца станет взрослой... Бедная Ольгуца".

* * *

Моника, одетая в черное свое платье, тихо вышла из гостиной и последовала за госпожой Деляну в ее спальню. Она едва сдерживала радость.

Из спальни она вышла первая, и на ней было синее платье. Та Моника, которая вошла в спальню, и та, которая оттуда вышла, были совершенно разными существами. Прежняя Моника, вместе со своим черным платьем, осталась в шкафу на вешалке. Моника сменила не платье, а время года. Даже глаза и волосы блестели у нее по-иному.

Когда небо синее, все прозрачные озера тоже непременно должны быть синими. Солнце мешает этому: солнце со своими косматыми лучами.

Волосы Моники, заплетенные в косы, лежали у нее на спине. Моника была одета в синее полотняное платье с открытой шеей - открытой ровно настолько, чтобы оставаться ребенком и в то же время быть привлекательной барышней.

Платье не доходило до колен, - госпожа Деляну не любила шить на вырост, она всегда стремилась к тому, чтобы одежда соответствовала возрасту, - ведь колени у детей столь же искренни, что и их лицо, и всегда бывают красивыми и живыми.

Точно так же был одет и Дэнуц... Он рос быстро. Поэтому госпоже Деляну всегда хватало работы, но зато у ее детей была одежда, соответствующая не только их возрасту, но и каждому времени года. Несмотря на это, в шкафах никогда не было ни тесных курточек, ни ставших короткими платьев. Курточки и платья, из которых вырастали ее дети, носили другие мальчики и девочки.

Моника не принадлежала к числу других детей. Моника пользовалась теми же правами, что и Ольгуца. Поэтому синее платье впервые появилось в той же роще, в которой в начале каникул промелькнула тень черного платья.

–  Моника, посмотри на себя в зеркало, - сказала госпожа Деляну на вернисаже синего платья, поднимая штору в окне гостиной.

Полуденное солнце позолотило отражение весеннего утра в зеркале. Моника опустила глаза.

–  Tante Алис, а это не грешно? - Внезапный страх омрачил ее радость.

–  Не грешно, моя девочка! А если и было бы грешно, все взяла бы на себя tante Алис.

–  Как вы добры, tante Алис!

Щелкнула дверная ручка.

–  Я пришла!

–  Не хлопай дверью...

–  ...не стучи, не шуми! Мамочка, как я тебя люблю!

–  Ольгуца!

–  Я сказала дерзость?

Госпожа Деляну весело рассмеялась.

–  Вот видишь, мамочка!

–  Угомонись! Лучше взгляни на Монику.

–  Ну-ка, дай я на тебя посмотрю, - обратила Ольгуца свой взор на Монику... - Очень хорошо! Мне нравится! Ужасно нравится!.. Мамочка, как ты хорошо шьешь!

–  Слава Богу! Наконец-то я слышу похвалу из твоих уст!

–  Я сегодня в хорошем настроении, мамочка!

–  Нет уж, уволь! Предоставь папе быть в хорошем настроении, когда ему этого хочется. А ты должна быть веселой всегда.

–  Почему?

–  Потому что ты еще дитя.

–  Может быть... но сегодня я в очень хорошем настроении! А ты, мамочка?

–  И я тоже, если ты мне его не испортишь.

–  Я же тебе говорю, мама, что сегодня праздник.

–  Ольгуца, я тебе уже сказала, что нет!

–  Я верю... но как будто бы он есть!.. Моника, ты переоденешься или останешься в новом платье?

–  Оставь Монику в покое! Почему ты хочешь, чтобы она переоделась?

–  Я не хочу! Напротив, я бы удивилась, если бы... Мамочка, взгляни на меня!

–  Что ты хочешь?

–  Я? Ничего. Только чтобы ты посмотрела.

–  Ну, я смотрю.

–  Не в глаза! Посмотри на меня так, как ты смотришь, когда мы идем в театр... Огляди меня.

–  Ну и что?

–  Ты ничего не видишь?

–  Я вижу, что ты запачкала платье! И когда ты успела?

–  Вот!.. Когда успела?.. Ты знаешь, Моника?