Шрифт:
– Тогда назови тот же цвет, что и я, вот мы и будем правы! потребовала Ольгуца.
...Значит, и Дэнуц тоже любит синий цвет... С тех пор Моника мечтала о платье того цвета, который любил Дэнуц. Госпожа Деляну сама не решалась предложить ей надеть синее платье, боясь огорчить девочку. А Моника не осмеливалась попросить... Моника так боялась сделать неприятное своей бабушке!.. И очень не хотела предавать Ольгуцу.
Моника отправилась вместе с госпожой Деляну в ее спальню. Ольгуца вбежала через секунду после них и тут же умчалась.
– Ольгуца, куда же ты?
– Я хочу поговорить с папа!
– Ольгуца, сегодня с тобой что-то происходит!
– Почему?
– Как почему? Разве ты не говорила, что хочешь посмотреть, как сидит на Монике ее синее платье?
– Говорила.
– Тогда почему же ты уходишь?
– Потому что... - она улыбнулась. - Мамочка, я уже видела Монику в панталонах! Пока она одевается, я вернусь.
* * *
Когда Ольгуца наносила визиты, она никогда не входила в комнату не постучавшись. Одна-единственная дверь была исключением из этого правила: дверь в комнату Дэнуца, в которую Ольгуца колотила ногой, когда хотела не просто войти, а вывести из терпения брата, - и которую тихонько открывала, когда хотела застать его врасплох.
Ольгуца постучала в дверь кабинета господина Деляну.
– Входи.
– Я пришла к тебе, папа.
– Хорошо, девочка... Может быть, тебе что-нибудь нужно?
– Нет, папа! Я пришла повидать тебя.
– Вот стул, Ольгуца. Садись.
– Словно я твоя клиентка, папа!
– Девочка моя... Если бы у меня были такие, как ты, клиенты, я бы выигрывал все процессы.
– А ты проигрываешь процессы, папа?
– Конечно. Проигрываю, как и все!
– Папа, если бы я была судьей, ты бы не проиграл ни одного процесса.
– Почему, Ольгуца? Твой папа не всегда бывает прав.
– Да... одна только мама всегда права!
Господин Деляну отвернулся к окну, чтобы избежать взгляда Ольгуцы; когда он снова повернулся к дочери, лицо его было чрезвычайно серьезно.
– Папа, я ведь всегда знаю, когда ты смеешься.
– ..?
– Потому что и мне смешно.
Они оба рассмеялись.
– ...Ты любишь папу?
Ольгуца нахмурилась.
– Зачем ты спрашиваешь? Будто не знаешь!
– Знаю, знаю! Но я хочу, чтобы ты сама мне это сказала.
– А я не хочу.
– Почему, Ольгуца?
– Так... Не знаю...
– Хочешь конфет?
– Merci... Папа, а почему ты не куришь? Потому что я здесь?
– Нет, Ольгуца. Я совсем забыл... А ты хочешь, чтобы я курил?
– Да, папа. Тебе идет, когда ты куришь.
Господин Деляну повертел в руках папиросу, вставленную в мундштук. Ольгуца зажгла спичку и осторожно поднесла огонек.
– Фууу! Папа, а почему трубка красивее мундштука?
– Потому что тебе так нравится.
– Ээ, папа! Это другое дело! А тебе разве не нравится трубка?
– Нравится.
– Тогда почему ты не куришь трубку?
– Я привык к мундштуку... и это плохо! Трубкой только попыхиваешь; не втягиваешь дым, как это делаю я, - с нескрываемым удовольствием признался господин Деляну.
– А трубка у тебя все еще есть?
– Конечно. Их у меня несколько.
– И что же ты с ними делаешь?
– Храню понапрасну.
– Понапрасну?
– Иногда дарю их кому-нибудь из друзей.
– Папа, ты меня любишь?
– Не-ет.
– Любишь.
– Ну, как тебе угодно!
– Папа, а ты любишь меня больше, чем своих друзей?
– Еще бы!
– Тогда подари мне трубку.
– Трубку?
– Если ты меня любишь!
– А зачем тебе трубка?
– Просто так... для красоты.
– Хорошо, Ольгуца... Вот, смотри... Выбирай себе трубку по своему вкусу.
Он выдвинул ящик, до отказа набитый всякими принадлежностями для курения.
– Вот, Ольгуца, красивая и маленькая трубка из морской пены. Как раз для тебя. Нравится тебе?
– Нравится, папа. Но я хочу большую.
– Тогда выбери себе большую!
– Можно эту, папа? - спросила Ольгуца, кладя руку на самую большую трубку.
– Конечно, можно! Мне подарил ее один француз, который занимался в Яссах настройкой роялей... Он умер, бедняга! Прекрасный был человек!.. Замечательная трубка.
– Тогда я возьму эту. Merci, папа. Я буду помнить!
– Какие глупости! Они все твои. Ты ведь знаешь, папа отдаст тебе все на свете!
Ольгуца погладила ему лоб и волосы.