– Рэм посмел отойти от идеи фюрера, - ответил, наконец, Стресснер.

<Формулирует ловко, - подумал Мюллер, - нет "предателя", "изменника" и "наймита", и то слава богу>.

– В чем же конкретно он отошел от его идеи?
– мягко поинтересовался Мюллер.

– Отвечая, я оперирую той информацией, которая поступала из Берлина, сеньор Висенте, - по-прежнему осторожничая, ответил Стресснер. Ему сказали, что он встретится с человеком, представляющим тайное могущество рейха; обладает исключительными возможностями незримого влияния на события не только в Европе, но и в Латинской Америке: с таким надо быть настороже.

– Информация была фальсифицированная, - отрезал Мюллер.
– Она была бесчестна по отношению к Эрнсту Рэму.

– То есть вас надо понять так, что фюрер ошибся?

– Его неверно информировали... Его попросту обманули, сеньор Стресснер... Кстати, не возражаете, если мы придумаем вам имя, которым будем оперировать в переписке?

– Пожалуйста...

– Называйте, - улыбнулся Мюллер; агент может взбрыкнуть, когда речь заходит о кличке; этот принял спокойно, слава богу.

Поразмыслив самую малость, Стресснер ответил:

– Эрнесто... Как вам?

– Очень достойно, - сказал Мюллер.
– Видимо, вы взяли такое имя в память о вашем учителе - Эрнсте Рэме?

– Мне приятно, что вы так сказали о Рэме, - не ответив на прямой вопрос, отыграл Стресснер.
– Как жаль, что правда восторжествовала так поздно. В чем же ошибся фюрер, сеньор Висенте?

– В том, что отверг предложение Рэма... А оно было такое же или почти такое же, как и ваше: армией должна править г в а р д и я, узкий круг и д е й н ы х военных, а не профессионалы генерального штаба...

– Жаль, что об этом заговорили после краха рейха...

– Военного поражения рейха, - поправил его Мюллер, ликуя от того, как точно он вел беседу с тем, кого вознамерился сделать диктатором Парагвая, превратив страну в ту базу, где старые борцы национал-социализма смогут собраться перед новой фазой борьбы.
– Между <крахом> и <поражением> существует огромная разница, не так ли?

– Да, вы правы.

– Не сердитесь, дон Эрнесто, но я бы на вашем месте так легко не соглашался с собеседником, кто бы он ни был. Я знаю вас по тем документам, которые проходили через мои руки. Наиболее дальновидные стратеги политической борьбы говорили о вас как о возможном лидере Парагвая... Нарабатывайте в себе качества лидера - даже со мной, я это буду только приветствовать, право.

– Слишком поздно, - ответил Стресснер, ощутив в груди сладкую, замирающую пустоту, ожидая при этом, что Мюллер возразит ему, докажет его неправоту, и не ошибся.

– Отнюдь, - сказал Мюллер.
– Поражения у ч а т, сеньор Эрнесто.
– В какой мере вы знакомы с историей Германии?

– В достаточной. Как-никак, но там моя настоящая родина, сеньор Висенте.

– Вы прекрасно ответили. Спасибо. Я спокоен за вас и за будущее вашей страны... Что вы знаете о судьбе тех семей, которые олицетворяли собой промышленную и финансовую мощь Германии?

– Я знаю, что Круппа с трудом удалось спасти от позорного приговора в Нюрнберге.

– Но ведь с м о г л и! А Сименс? Его называли <нацистским преступником>, но он уже начал деловые контакты со своими зарубежными коллегами. Сименсы, - усмехнулся Мюллер, - не просто немцы, они баварцы, а это самые умные немцы... Погодите пару лет, они еще скажут свое слово в мире... А возьмите дело Георга Гише... Слыхали?

– Нет.

– Рассказать?

– Это будет очень любезно с вашей стороны, сеньор Висенте...

– Так вот, еще в семьсот пятом году Иосиф Первый, коронованный императором Священной Римской империи германской нации, продал странствующему торговцу Георгу Гише право разрабатывать месторождения цинкового шпата в Верхней Силезии... Разработал... Стал дворянином, передал наследство своим дочерям, а их потомки - семьи Тейхман, Вильдштейн и Погрелль - еще круче повели дело предка; раскрутили так, что в начале века владели капиталом в триста миллионов золотых марок... Неплохо, а? Одним из потомков Гише стал известный вам барон Ульрих фон Рихтгофен, цвет империи, отец военной авиации. После первой мировой войны их рудники отошли к Польше. Крах? Отнюдь! Поражение, временный отход на запасные рубежи. Отто Фицнер, фюрер военной промышленности, вернул семье все утраченное, приумножив капитал в три раза. Миллиард рейхсмарок. И случился май сорок пятого. Что. кончилось дело Гише? Разгром?
– Мюллер покачал головой.
– Нет, дорогой Эрнесто, - он легко пропустил <сеньор>, поставив этим себя н а д Стресснером; ждал, удивится ли тот, поправит; нет, не удивился и не поправил, - краха не последовало. Д е л о уже восстановлено, не в Бреслау, но в Гамбурге. Какая разница? Д е л о поддерживает нашу идею. Семья Гише - Рихтгофенов - Фицнера переживает военное поражение рейха не меньше, чем мы, а возможно, и больше. Думаете, они смирятся со случившимся? Да ни в коем случае... А возьмите барона Карла фон Штумм-Хальберга? Он продолжил дело Штумма, начатое в семьсот пятнадцатом году, превратил компанию в концерн, стал членом рейхстага у кайзера, его зять Рихард фон Кюльман поставил в Брест-Литовске на колени Россию, определял всю восточную политику империи. Его родственник, муж дочери Викко фон Бюлов-Шванте, был не только шефом концерна, но и штандартенфюрером СС, человеком, близким к Гитлеру... Проштрафился, бедняга, - вдруг рассмеялся Мюллер, - в Риме, где он сопровождал фюрера, не подсказал канцлеру вовремя, что нужно надеть мундир, поплатился за это ссылкой в послы, представлял рейх в Бельгии... Но его родственник, граф Макс Эрдман фон Редерн, был до конца нашим - оберфюрер СС... Что, после сорок пятого крах?
– Мюллер снова покачал головой.
– Где сейчас барон фон Штумм ауф Рамхольц, родственник Бюлова-Шванте? В Мюнхене, дорогой Эрнесто, в Мюнхене, на в з л е т е, раскручивает бизнес... Продолжить? Или достаточно? Я рассказал вам об этом, чтобы проиллюстрировать разницу между военным поражением и крахом...

Несколько минут шли молча, потом Мюллер заговорил - рублено, коротко, властно:

– Я верю вам, Эрнесто. А я - это значит мы. И это очень много м ы... Итак, к делу... Поражение учит... Поражение заставляет пересматривать позицию, но это не есть отход от основоположений, наоборот, приближение к ним. Предложения: во-первых, наладите контакт с американцами... Да, да, именно с ними... Никаких антиамериканских лозунгов, пусть о <гринго> и <проклятых империалистических янки> кричат левые, вы войдете с ними в блок... Вы, именно вы, проинформируете их посла о ситуации в армии и объясните, что лишь вы и ваши друзья могут гарантировать устранение левых с арены политической борьбы...