Он снова углубился в чтение, заставляя себя не заглядывать в конец рукописи: <Интересно, каким годом она обрывается? Если сюда включена немецкая активность времен войны, тогда я получил поразительный материал: именно экономические связи помогут мне воссоздать хотя бы предположительную с х е м у тропы, по которой идут наци; они не любят начинать с чистого листа, они привыкли использовать то, что было заложено раньше>.

<Немцы принесли в Аргентину практически все ремесла, - продолжил он чтение документа.
– Из Чакариты, немецкого района, самого прекрасного во всей округе, вышел коннозаводчик Петер Бест; Адам Михель создал лучшую мельницу; Мартин Кениг сделался лучшим сапожным мастером; Иоханес Хагнер поставил лучшую кондитерскую; Ханс Брак открыл в городе лучшие кафе; Ханс Шерер впервые открыл самую уютную гостиницу (ныне угол улиц Бартоломео Митре и Леонардо Алем). Даже пианино здесь первыми начали делать немцы во главе с Фалкенбергом, не говоря уже о первом человеке, выпустившем адресную книгу (Готтхелф Райнике из Фрейберга в Саксонии), которая была напечатана в типографии Рудольфа Кратценштайна из Ольденбурга. Позже Отто Бемберг из Кельна организовал в Аргентине первые мощные фабрики, и за это был назначен аргентинским консулом в Париже, получив доступ к высшим секретам государства: именно он открыл путь немецким колонистам к необжитым берегам реки Параны. Уже в середине прошлого века мы начали издавать в Аргентине немецкую газету "Фрайе прессе", организовав при этом ее испанское издание "Пренса либре".

Если в Соединенные Штаты - с 1820 по 1928 год - приехало тридцать семь миллионов иммигрантов, то шесть миллионов из них были немцами; в сравнительных цифрах - по отношению к Аргентине - их было еще больше. Это так, ибо и Санта-Фе, и Эсперансу, и Энтре Риос обживали именно немецкие колонисты. Поэтому, когда Германия разгромила Францию под водительством Бисмарка, немцы в Аргентине стали организовываться в немецкие союзы: "Родина прежде всего! Кровь зовет!" Становление единого немецкого государства придало немецким колонистам еще больше динамизма. Ведь именно немец в конце прошлого века создал в Аргентине первый автомобиль; лаки Фелиппе Шварц; парфюмерию - Ледерер; мясные консервы - Александр Дауль и Хельмут Толе; микроскопы - Онон и Шнабль.

Немцы же начали освоение Анд на границе с Чили, вышли к Тихому океану в районе Пуэрто Монт, обжили горные районы, открыли путь в бескрайние поля Патагонии, подготовив, таким образом, освоение Огненной Земли. Мы никогда не забудем, что городу на берегу сказочного и таинственного озера Науэль-Уапи дано имя Сан-Карлос де Барилоче не кем-либо, а именно немцем Карлом Видерхольдом. Наиболее плодородные долины Рио-Негро и Рио-Колорадо обжиты немцами; Кордильеры обжиты нами же: в крошечных, затерявшихся в ущельях деревушках варят немецкое пиво и угощают немецкими сосисками родина п р о д о л ж а е т с я и в Аргентине! И даже горный курорт в Барилоче с его лыжными спусками организовали мы, немцы, - первыми на территории Южной Америки!

Именно мы, немцы, научили местное население культурной работе на плантациях уникального чая матэ-йерба в северной провинции Мисионес; именно мы - в этом некогда безлюдном крае - создали в 1931 году наши поселения Монте-Карло, Эльдорадо, да и сам город Посадас. К чести немцев следует отметить, что школы здесь работают немецкие, в больницах сестры и врачи говорят на нашем языке, а в магазинах вас обслуживают так, как это принято в Мюнхене или Штутгарте.

А кто о б ж и л Мендосу и Сан Хуан?!

А кто построил автомобильную промышленность Кордовы? Где, как не здесь, функционируют немецкие институты, школы, детские сады, церкви?! Где, как не здесь, работают Институт Гете, книжные магазины и клубы?!

А разве не мы, немцы, создали в горных окрестностях Кордовы такие прекрасные поселки, как Ла Фальда, "Вилла Хенераль Бельграно", Ла Пас?! А разве не немецкий офицер Роберт Балке построил отель "Эден" в Ла Фальда?! Разве не здесь собирались самые выдающиеся инженеры и ученые Аргентины (в основном немцы) на свои конференции, посвященные развитию индустрии этой страны?! А разве выдающийся ботаник Ганс Сект не живет и поныне в Кордове, являясь самым признанным корифеем науки?! А разве замечательные физики Эмиль Бозе, Рихард Ганс, Фриц Филхеллер не были создателями стройной научной теории и организаторами первых научных центров Аргентины?!>

<Стоп, - споткнулся Штирлиц и прочитал фамилии еще раз.
– Но ведь когда гестапо арестовало Рунге и Холтофф мучал его бесконечными допросами, несколько раз всплывала фамилия "атомщика" Филхеллера. Неужели он был д е с а н т и р о в а н сюда во время войны? Не может быть! Мне помнится, речь тогда шла о т е о р е т и к е; значит, здесь не занимались, просто не могли заниматься расчетами атомной бомбы, зачем им, для какой цели?! Аргентина - в качестве прикрытия? Ах, да о чем я, - прервал он себя. Ведь если в этих документах есть хотя бы четверть правды, тогда, значит, вся Аргентина пронизана немецкой с е т ь ю!>

Он посмотрел последние страницы; много говорилось о немецких фильмах начала сороковых годов, о концертах музыкантов, о новых немецких фабриках, но ни слова о <ФА>, то есть о той организации, про которую ему п о з в о л и л и узнать в Испании, - тайном опорном пункте НСДАП на юге континента <Феррокарилес алеманес>.

...Директор библиотеки заметил:

– Вы умеете работать с архивными документами, дон Максимо (профессор написал его имя именно так - <Максимо>: <Знаете, "Макс" будет настораживать, н а ш и немцы здорово помогли в о р г а н и з а ц и и нелюбви к янки, - все же союзники коммунистов в войне против любимой здесь Германии; право, будьте лучше нашим "Максимо", чем американским "Максом", мы ценим испанцев, несмотря на то, что всего сто двадцать лет назад воевали против них, как против самых жестоких колониальных угнетателей>).

– Да, это моя профессия, спасибо за комплимент, - откликнулся Штирлиц.
– А кто составлял этот материал?

– Кажется, профессор Карлос Гунманн, если мне не изменяет память.

– Историк?

– Нет, географ. Занимался планированием аэродромов в немецких колониях по всей округе... Очень коричневый немец... Но дело свое знал...

– Он умер?

– Нет, просто перестал преподавать... Перешел на работу к Танку.

– Профессору Танку? Курту Танку?

– Да. Вы знаете его? Он теперь живет здесь, не очень-то появляется в обществе, ездит с охраной; дом - институт аэронавтики, никаких отклонений... Откуда вы знаете это имя?