— Не надо, и все. Кто она, мы не знаем. Наведет беду, вот увидите.

— Оракул хренов. Выходит, пусть бы девка летела с кручи к чертовой матери? Так?

— Не знаю, но не надо было…

— А сам чего же? Спрыгнул бы прежде меня, да и подтолкнул вниз.

— Подталкивать незачем. Сама бы сверзилась.

— Крутой ты! — Чигирик пристально посмотрел солдату в глаза. — А может, и тебя не стоило тащить за собой? Шлепнул бы там, в кустиках! А?

Крепаков недовольно надулся. Надо же, капитан сравнил с ним эту бабу. Чеченку. Случись из-за нее что, отдуваться обоим.

Нарбика шла впереди. Шла и с удивлением думала, зачем и почему этот русский, скорее всего офицер, подал ей руку, и еще: почему она не испытывает к нему ни ненависти, ни подозрения?

Чигирик, отмахнувшись от Крепакова, догнал Нарбику.

— Ты что — испугалась?

— Да, — она опустила голову, чтобы не встречаться с ним взглядом.

Высоко над головами воздух пропорол протяжный свист. Чигирик схватил Нарбику за плечи и опрокинул на землю. Она еще ничего не поняла, попыталась вырваться, но он прижал ее голову к земле.

— Лежи!

Впереди гулко взорвался артиллерийский снаряд. Зашуршали ветки, срезанные осколками. Посыпались листья.

— Ползи!

Чигирик приказывал ей тем же тоном, которым разговаривал с Крепаковым, с молодыми солдатами: властно и жестко. Нарбика, испуганная взрывом, поползла к лесу.

— Убери это! — Чигирик резко шлепнул ее рукой по попке. — Не задирай ее! Ниже!

Нарбику шлепок возмутил. Она чуть было не вскочила, не закричала обиженно что-нибудь вроде «Дурак!» или «Нахал!». Такого еще не позволял себе с ней ни один парень! Но в это время позади в полусотне метрах от них с грохотом и воем рванул новый снаряд. Осколки пронеслись над самыми головами и с треском врубились в зеленую чашу леса.

— Быстрей! Быстрей!

И снова рука Чигирика подтолкнула ее вперед.

Они добрались до подлеска, нырнули в ореховые заросли. Между двух буков увидели свежее дымящееся жерло воронки. Кора деревьев вокруг была посечена и светилась белыми рваными ранами.

— Залезай!

Чигирик резким движением руки направил Нарбику к яме.

Над ними вновь протяжно и уныло простонало небо, вспоротое снарядом.

Нарбика сползла в воронку. И тут же сверху на нее рухнул Чигирик. Всем своим весом он придавил девушку к земле, остро вонявшей едким дымом. Ее губы коснулись корней травы, вывороченных наружу.

Третий взрыв оглушающие долбанул по ушам. Снаряд упал совсем рядом.

Потом все стихло, хотя в ушах звенело.

— Ты в порядке? — Чигирик выбрался из ямы и протянул Нарбике руку. — Вставай.

Девушка поднялась на колени, закрыла лицо ладонями и снова заплакала. Испуг выходил из нее слезами.

— Будет, — сказал Чигирик. — Ты цела! — И вдруг дернулся, болезненно сморщился. — Что за дьявол?

Он прогнул поясницу, не понимая, почему под правой лопаткой такая колющая боль.

— Посмотри-ка, что там?

Чигирик повернулся к Нарбике спиной. Та, взглянув, прижала ладошку ко рту.

— Оф-фай! Тебя ранило.

Ранение оказалось не опасным. Острый осколок полоснул, словно бритвой, по рубахе, пропорол ее и оставил на теле узкий, кровоточивший порез.

— Жив буду?

Неожиданно для себя Нарбика улыбнулась.

— Будешь, будешь.

Только теперь она поняла, что его прикосновения к ее телу не несли в себе ничего мужского. Это были движения брата или отца, который думал лишь о том, чтобы ее не зацепило осколком. И когда он упал на нее, он сделал это лишь инстинктивно, подставляя себя под удар.

Чигирик стянул с себя рубаху через голову. Нарбика увидела хорошо развитые мышцы груди, упругие мускулы живота. Она опустила глаза, но он подал ей рубаху.

— Будь добра, наложи повязку.

Осторожно, стараясь не касаться пальцами его тела, она скатала рубаху в узкую полоску и прижала к ране. Чигирик перебросил один рукав через плечо, другой пропустил под мышкой и стянул концы на груди.

Нарбика, подала ему куртку.

Он сунул в рукава руки, не поморщившись. Куртка оттопырилась на спине маленьким горбом.

Чигирик обернулся к Нарбике — она опять плакала.

— Ты что? Все уже кончилось. Смотри, больше не стреляют.

— Могли убить… — Она захлебывалась слезами.

— Ну, ну… Не убили ведь. Ты осталась цела. Теперь не бойся.

— Тебя могли убить…

Чигирик смутился. Такое искреннее выражение сочувствия было для него неожиданным.

— Я же сказал: не убили! И хватит об этом. Пошли.

И тут почти рядом жахнул одиночный выстрел.

Чигирик быстро отстранил Нарбику.

— Не высовывайся!