Шрифт:
– Расшнуруй хоть ботинки. А то ссохнутся на ногах. Он позволил себе поддаться на уговоры, но, как только наклонился вперед, сразу закружилась голова.
– Разуйся, чего ты ботинки не хочешь снять.
– Не приставай. Не буду я разуваться.
– У тебя от ног, что ли, пахнет?
– Не особенно.
– А у Гарри пахнет. Джош поморщился.
– Охотно верю.
– Ты лицо поцарапал.
– Жив останусь.
– Как это ты умудрился?
– К тебе бежал. Думал, ты убилась.
– Тебе жаль было бы?
– Конечно, было бы жаль.
– Как кролика?
Джош ничего не ответил. Но и она уже думала о другом, мечтательно глядя на воду.
– Никто отсюда не прыгал. Бетси в жизни отсюда не прыгала.
– Еще бы!
– Только Брендан О'Халлоран.
– Кто это?
– Ему было девятнадцать лет.
– Ну и что с ним случилось?
– Убился насмерть, прыгая с этого моста.
Джош закрыл глаза, чувствуя, что сердце его сжимают ледяные ладони.
– Зачем ты мне соврала? Какая глупая ложь.
– А я прыгнула. Ты видел.
– ДурА ты.
– Мисс Плаумен говорит, если ты называешь своего ближнего дураком...
– Ладно. Прости. Но ты поступила крайне неразумно.
– Неразумно, что сделала, чего никто еще не делал? И теперь никто не скажет, что я этого не сделала?
– Да.
– Что сделала и осталась живая? Джош с тяжелым вздохом:
– Забудь мои слова, Лора. Давай все забудем. Я хочу побыть один. Иди поиграй в куклы.
Ему даже захотелось, чтобы вернулись ребята. Кругом эти непроходимые заросли, эта огромная равнина, это бездонное небо над головой. Так было и тогда, когда в эти места впервые вышел прадедушка Плаумен, прорубил себе дорогу туда, где радуга уходит в землю. Но если бы он нашел там Лору Джонс, то сразу бы повернулся и прорубил себе дорогу обратно. Прадедушке-то хорошо было.
– А что у тебя в рюкзаке? Она все еще здесь.
– Завтрак.
– На двоих хватит?
– Послушай, Лора, как ты можешь думать о еде?
– Я проголодалась. Я утром ела, знаешь как давно. В полседьмого.
– Чего ради в такую рань?
– Чтобы отец поспел на работу.
– Так рано?
– Он развозит хлеб. По всей округе. За много-много миль. Работы на весь день хватает. Лошадь устает. После завтрака я дою корову, кипячу молоко и принимаюсь за домашние дела.
– А чем занят Гарри, пока ты все это делаешь?
– Кормит свиней, засыпает корм курам. Приносит с огорода овощи для обеда. Опоражнивает выгребную яму, если приезжают.
Джош похолодел.
– Опоражнивает что?
– Сама же она не опорожнится. Помереть можно.
– Гарри умный. Он еще учится. Ему надо как-то зарабатывать, чтобы платить за ученье.
– А что с вашим отцом?
– Ничего. А что?
– Почему он сам ее не опоражнивает?
– Он же хлеб развозит.
– Я не могу больше этого выносить, Лора Джонс.
– Так как насчет завтрака, Джош?
– Ах, Лора, ну как ты можешь? У тебя, должно быть, луженый желудок.
– Ты не хочешь со мной поделиться?
– Я не про то...
– У него мелькнула мысль об умном Гарри и не особенно умной Лоре.
– Гарри еще учится, а ты, Лора?
– А зачем мне-то учиться? Чего ради? Так, мисс Джонс, вопрос по существу.
– Значит, ты ходишь на работу?
– На какую работу?
– Не знаю, Лора, я тебя спрашиваю.
– Где здесь взять работу? Здесь ничего нет для таких, как я. В магазины берут только хорошеньких. Ездить в Балларат? Ты это имел в виду? Какой смысл? Тратить на проезд, что зарабатываешь за день!
– Чем же ты занимаешься? Весь день сидишь без дела?
– Конечно, нет.
– Может быть, тебя как раз сейчас ждут какие-нибудь дела?
– Например?
Ты ведешь сражение, Джош, и явно сдаешь позиции.
– Это я тебя спрашиваю, Лора.
– Ну, что за дела? Позавтракать днем. Помочь обед приготовить. А по вторникам вымыть полы у мисс Плаумен.
– Значит, ты все-таки зарабатываешь что-то? У тебя есть работа?
– Какая работа?
– Как - какая? А полы у тети Клары?