Шрифт:
– Но-о-о. Пошел!
Подпрыгивая вместе с телегой и морщась от пронзительного скрипа, Джош старается усесться в сене поглубже, и в животе у него вдруг все сжимается, потому что он замечает трех убитых кроликов и большую птицу с размозженной головой, замечает кровь на штанах у Гарри и глупую ухмылку Рекса. У этого мальчишки, наверно, тик.
– Ты что весь день делал?
– спрашивает Гарри вполголоса, наклоняясь к самому его уху, дыша ему в затылок.
– Ничего.
– Ничего не делал, а натворил дел.
Джош пожал плечами и отстранился, но Гарри напирал, и вид у него был откровенно угрожающий. С ним произошла какая-то перемена. Хорошо, что впереди сидит взрослый человек. Но из-за сена его не видно. Да и скрип и громыхание телеги заглушают голоса.
– Что ты делал у запруды?
– Разве я сказал, что был у запруды?
– А и говорить нечего. От тебя сыростью пахнет. Зачем лазил в воду в одежде?
– Это мое дело.
– Там была Лора, а раз так, это и мое дело.
– С Лорой ничего не случилось.
– А что с ней могло случиться?
Джош поджал губы. Сделал глубокий вдох.
– Ты же первый про нее заговорил. Я ей не нянька. Сама может за собой смотреть, не маленькая.
– Ты тут поосторожнее насчет Лоры, Джошуа. С Лорой надо поступать честно.
– Она была у запруды? Была. Я ее туда не приглашал. Если ты о ней так заботишься, отправил бы ее домой.
– Что он говорит?
– Билл вытянул шею из-за спины Рекса, а этот дурак Рекс по-прежнему ухмыляется, он, должно быть, так и родился с усмешечкой на лице.
– Говорит, что был на запруде.
– Я этого не говорил. Это Гарри сказал.
– А что он там делал?
– Не знаю, но от него тиной разит. Она, видно, опять тину баламутила, а он бултыхнулся в ботинках и во всем.
– Что я тебе говорил. Нельзя было оставлять ее там.
– Я думал, он домой пойдет, поплакаться тетеньке. Ты тоже так думал. Что он делал целый день? Ведь пять часов уже.
Рекс хихикнул:
– Значит, за Бетси не гонялся, раз гонялся за Лорой. Гарри толкнул плечом Джоша.
– А Бетси там была?
– Это ты у Бетси спроси.
– А я у тебя спрашиваю.
Джош пожал плечами, стараясь не терять спокойствия, стараясь не проговориться, припоминая совет отца на случай, когда силы неравны: "Сильного противника надо озадачить". Но всему есть предел, и он к этому пределу уже приближался.
– Держись подальше от наших девочек, Джошуа. Не приставай к ним.
– Меня зовут Джош.
– А я говорю Джошуа, и твоя тетя так говорит. А будешь приставать к нашим девочкам, вообще забудешь, как тебя звали.
– Меня ваши девочки не интересуют.
– Недостаточно хороши для тебя?
– Да отвяжитесь вы! Послушай, мне четырнадцать, а не двадцать восемь. Я еще не путаюсь с девчонками.
– А ты не ори! Ты тише говори, ясно?
– Захочу - и буду орать, Гарри Джонс. А вам тут думать больше не о чем, что ли? Мне не разрешают путаться с девчонками, да у меня и охоты нет.
– Ты в поезде на Бетси глаз положил. И в воскресной школе на нее глазел. И на улице чуть шею не вывернул, с нее глаз не спускал.
– Ну и что? Она красивая. На нее приятно смотреть. Это еще не значит, что я собираюсь ей свидание назначать. А собирался бы, тебя бы не спросил. Ты что, ей дедушка?
– Она Биллу сказала, передайте, пусть этот слюнтяй отваливает. Вот я тебе и передаю.
– Ну и прекрасно. Ты передал. Дальше что?
– И не беги опять жаловаться тете. Не вздумай ей на нас наушничать. Ты как у нас тут появился, только и знаешь, что всем пакостишь.
– Я не наушничал и не пакостил!
– Не ори!
– Буду орать! Вам, может, есть что скрывать, а мне нечего. Надоело мне вас покрывать.
– Что, что тебе надоело?
– Я про вас тете Кларе ничего не говорил. Она даже не знает, что вы у нее за спиной над ней смеетесь. Ну что вы за ребята, в этом поселке, интересно знать? У нас бы вам в глаза плюнуть и то побрезговали.
Джош уперся ладонями в бортик телеги, оттолкнулся и спрыгнул, но не устоял на ногах и шлепнулся коленями о желтый гравий.
– Ох!
Телега остановилась. Трое ребят сидят рядком, невинные лица - худого не видели, не слышали, не говорили. Трое ребят замерли как изваяния. Возчик спрыгнул на дорогу.