Шрифт:
– Еще нет двенадцати.
– Есть. Уже больше двенадцати. Но я знал, что тебе не хочется идти, вот и не стал тебя будить. Джош ничего не ответил. Опасный малый.
– Я еще, может, сегодня увижу Лору. Могу сказать ей, что ты сказал, пусть она провалится.
– Посмей только!
– Я бы съел шоколадную лягушку, вот мне чего хочется.
– А по уху получить тебе не хочется?
– Если бы у меня был пенни, я мог бы пойти и купить себе шоколадку. И я бы не пошел тогда к Лоре.
– Нет у меня пенни.
– А ты поищи.
– По-твоему, я миллионер, что ли?
– Я могу сказать Лоре, что ты сказал, она уродина.
– Только попробуй!
– Могу сказать Гарри, что ты обманул его сестру, потому что она жирная.
Джош посмотрел на него в недоумении. Джош не верил своим ушам.
– Ах ты, гаденыш! А вчера еще нес тетикларины книги. Пел псалмы. Собирал пожертвования в тарелку. Сколько монет ты спрятал себе в карман?
– Я могу и это передать Гарри. Мы с Гарри родня, вот что. Мы с ним рядом живем. И еще я своему папе могу сказать. У папы есть знакомый полицейский в Балларате.
– Держу пари, Сынок, что твой папа знаком только с тем полицейским, который сажает его под замок. Нашел тоже, кем меня пугать.
Но пострел уставился в свою жестянку и молчал. То ли он ничего не понял, то ли размышлял, оценивал силы противника. Господи, ну что будешь делать с таким чудовищем?
– Ладно. Бери мой завтрак.
– Если я съем у тебя завтрак, об этом может узнать твоя тетушка, вот что.
– Маленький, а какой негодяй. Надеюсь, мне не придется с тобой встретиться, когда ты вырастешь. Ну хорошо, у меня есть карандаш! Годится?
– У меня у самого есть три карандаша. Я лучше хочу шоколадную лягушку.
– Ладно, я дам тебе еще один пенни, но имей в виду, это будет в последний раз. В самый, самый распоследний. Если ты снова явишься с вымогательствами, я из тебя все мозги вытрясу.
– Джош стал шарить в карманах.
– Я из-за тебя совсем без денег останусь. На всю неделю. Иди домой и скажи своей маме, чтобы она тебя утопила!
Он искал, но ничего не находил. Силы небесные. Он потерял все деньги!
– Давай мой пенни!
Джош сквозь зубы:
– Нету твоего пенни.
– Тогда я про тебя скажу.
Тут Джош взорвался:
– Иди. Иди говори, что хочешь! Говори, кому хочешь! Наплевать мне! Нет у меня ни пенни. Нет у меня денег. Я их потерял. Все деньги потерял!
– Давай мой пенни!
– Я из тебя сейчас котлету сделаю, Сынок.
– Отдавай пенни!
– Я тебя предупредил...
Маленький людоед попятился:
– Ты меня не тронь. Ты меня не бей. Я маме скажу, я папе скажу.
И стал отступать задом, совсем как Лора, такой же расстроенный, неуверенный. Потом вдруг повернулся и бросился бежать.
– Я маме скажу! Я папе скажу!
Бежал, громко плача, бросив возле Джоша свое ржавое ведерко.
Деньги... где же он их обронил? Может, в лесу, когда убегал от кролика? А может, на насыпи? Или когда лез через проволочное ограждение и свалился? А может, на дне пруда?
Сынок отбежал уже далеко, но слышно было, как он орет, будто его режут.
20
Джош Плаумен шагал по желтому жнивью к желтому горизонту, туда, где начиналась широкая желтая равнина, на которой некогда люди умирали от жажды и лишений - если повезет. Куда люди уходили и пропадали, рассчитывая, что там их ни за что не отыщут. На придорожном указателе значилось: "Мельбурн, 110 миль". Удивительно. От Мельбурна считалось только 95. Шагал, прихрамывая, опираясь на палку, за плечами болтался пустой рюкзак, в карманах, где должны быть деньги, тоже пусто. Шел и грыз увядшую морковку. Думал о тете Кларе. Думал о Лоре. Думал о Сынке. Сочинял записку, которую найдут рядом с его телом.
Я не знаю, тетя Клара, почему все так вышло. Просто у меня врожденный дар - нарываться на неприятности. Раз - закрутилось, и пошло-поехало. Так всегда бывает. Где что не так, там обязательно я. А вот где мои деньги этого я не знаю.
Посмотрите на мои руки: все ногти обломаны. Это я в земле копался, искал монетки. Четыре недели тяжкого труда. По субботам я расчерчивал теннисные корты. По воскресеньям подстригал газоны. Экономил на всем. А этот постреленок только сунется туда - и сразу найдет, можно не сомневаться.