С ума сойти! Она застряла. Зацепилась за что-то. Лора! Джош бросил считать, сорвал с плеч рюкзак и попытался, не расшнуровывая, сбросить ботинки.

– А, черт! Как же быть, если не умеешь плавать?

Стал, оскользаясь и увязая, спускаться вниз, к воде, и вдруг вдали от берега, прямо посреди пруда, всплыла круглая, как зеленый желудь, голова, зеленая шапочка в желтом облаке ила.

– Вот сумасшедшая! Совсем спятила! Перепугала меня до смерти.

– Поплаваем?

– Ну уж нет!

– Вода тут отличная.

– Что-то не похоже. На мой взгляд, грязная, мутная лужа.

– Я всегда так делаю.

Джош стал выбираться на сухое место, стараясь не поскользнуться. Его все еще трясло, и он не сразу расслышал ее последние слова.

– Что делаешь?

– Ныряю в самой середке, где глубоко, достаю до дна и взбалтываю тину. Ребята злятся.

– Взбалтываешь тину? Нарочно? Удивительно, что тебя за это не прибили. Заразу какую-нибудь получить можно.

Лора снова была на мелком месте.

– Я и с моста ныряю.

– Психованная. Шею сломаешь.

– Давай поплаваем. Давай!

– Я сказал, нет.

– Ты не умеешь плавать?

– Конечно, умею. Но я не ношу в кармане плавки. А без плавок я не купаюсь.

– У нас ребята купаются.

– У вас-то, конечно, купаются, а я не буду.

– Зачем ты снова надеваешь рюкзак на спину?

– А куда же его надевать?

Разбрызгивая воду, она вышла на берег, неожиданно женственным движением стянула шапочку с головы и тряхнула волосами. Она стояла у воды, наверно, по щиколотку в тине.

– Не уходи, Джош!

– Я иду в поход. А какой же поход, если я тут буду торчать? Я спустился, только чтобы на мост посмотреть.

– Мост Максимилиана Плаумена. Джош вздрогнул.

– Да, кажется, так его называли.

– Но ты же пошел с ребятами.

– Может быть. Ну и что?

Лора, глядя в сторону, словно боясь причинить ему боль:

– Мне Гарри сказал.

– А никакого секрета и не было.

– Про кролика. Что ты плакал из-за кролика. У Джоша сдавило горло.

– А ты бы, конечно, не заплакала?

– Из-за какого-то дурацкого кролика? Смешной ты, Джош.

– Точно. Умереть от смеха можно.

И зашагал вверх по дороге, слыша за спиной:

– Джош, прости! Я не хотела тебя обидеть. Не уходи.

Он буркнул в ответ, не оглянувшись:

– А на черта мне здесь оставаться? Чего я здесь забыл?

На дороге остановился - как застрял на мели: куда податься? Через мост и за реку, в желтую даль, рискуя встретить мальчишек, или обратно в поселок, прямо на Главную улицу? Вот так выбор. Вот так жизнь! А на душе нехорошо, неприятно, как после дурного поступка- будто совершил жестокость, своими руками убил кролика. В другом роде жестокость, но тоже по-своему не лучше, чем удар палкой. Зачем было так отвечать ей? Ей-то за что? Несправедливо.

И Джош пошел обратно к запруде, высматривая ее у воды, не окликая, а просто негромко называя ее имя:

– Лора.

Куда она снова запропастилась? Не на дно же опять? Вон стоит у кустов с ворохом одежды и грязноватым полотенцем в руках, а лицо как у незаслуженно побитого спаниеля. Джош на миг замялся, постоял в нерешительности, а потом спустился и сел у самой воды, где уцелел клочок зеленой травы, уселся с обстоятельностью, будто располагался здесь лагерем на несколько дней. Кто ее знает, эту Лору, как она поступит, что подумает? Вроде бы она простушка, а может, и нет, может, наоборот, очень умная. Тетя Клара вчера вечером странно про нее сказала: "Лора Джонс - очень своеобразная девчушка". Ну уж, не девчушка, тетя Клара, можете мне в этом поверить.

Лора тоже стоит и думает. Думает о чем-то, склонив голову набок. Может быть, прячет улыбку? Ничего-то ты не понимаешь, Джош.

Вот она подходит, глядя вроде бы куда-то в сторону, и садится в двух шагах от него, закутавшись в полотенце. Что там у нее в голове, все еще склоненной набок?

– Билл говорит, за тобой присматривать труднее, чем за двухлетним. Ну вот, получай.

– Благодарю. Это завершает впечатления сегодняшнего дня.

– Он сказал, что ты пошел домой к своей тетушке. Чтобы она сменила тебе подгузничек, припудрила тебе задик и уложила в кроватку.

У Джоша защекотало шею, по спине побежали мурашки. А он-то из таких благородных побуждений к ней возвратился. Напрасно потраченное благородство.

– Билл сердится.

Джош с трудом проглотил слюну.

– Скажите, какая важность!

– Рекс сказал...

– Я не хочу знать, что сказал Рекс.

– Он очень смешно сказал.

– Да уж наверно. У них все семейство смешливое.

– А как же Бетси? Разве она тебе тоже не нравится? Вот и угодил в ловушку. Сам залез. Она своего добилась. Ходила, кружила вокруг да около и бац!