– Ну, ну...
– пробормотал командир эскадры.

– Послушай, - сказал Адмирал.
– Есть только один способ покончить с этой историей. Оставь Рипо в покое.

– Нет, - ответил командир эскадры, положив перед собой линейку.
– Как бы там ни было, он должен подписать определение. Это дело принципа.

Адмирал расхохотался ему в лицо.

– Какого такого принципа, Люсьен?
– тихо спросил он.

– Дисциплины.

– Потому что он лейтенант, а ты майор? Уверяю тебя, прав Рипо, а не ты, хотя он только лейтенант. Оставь, - повторил он.
– Это было хорошо в мирное время. Впрочем, он подпишет твое определение, просто чтобы доставить мне удовольствие, если ты сразу же порвешь бумагу у него на глазах. Вот что я тебе предлагаю. А потом предложу и еще коечто.

– Ты не представляешь себе, что такое командовать эскадрой.

– Конечно, - сказал Адмирал.
– Я не слишком ловок.

– Не в этом дело. Я наложил на Рипо взыскание. Нужно, чтобы знали, что оно исполняется.

– Он уже четыре дня под арестом, и никто не видел его в столовой.

– Если узнают, что я разорвал взыскание, никто не станет мне подчиняться.

– Да нет, ничего подобного, - проворчал Адмирал.
– Надеюсь, ты не воображаешь, что мы бомбим Рур ради того, чтобы сделать приятное начальству? Мы летим, потому что это нужно, вот и все. И еще потому,

что хотим этого.

– Ты ведь многого не знаешь, - совсем тихо сказал командир эскадры. Вчера был у меня один пилот - имени его я тебе не назову. Когда он возвращается с задания, он не видит посадочных огней. Он говорит, что все плывет у него перед глазами. Что ты об этом думаешь?

– Что ж, возможно, это правда. Если это тот, о ком я думаю, я, кажется, знаю, о чем идет речь. Уж, конечно, посадочные огни видишь в первую очередь. Каждый радуется возвращению.

– Ну и что бы ты сделал?

– На его месте или на твоем?

– На моем, - сказал командир эскадры.

– Очень просто. Я сказал бы этому пилоту: "Вы прошли медицинское освидетельствование, зрение у вас отличное. Так что постарайтесь видеть посадочные огни, иначе сломаете себе шею".

– Я так и сказал, - поспешно проговорил командир эскадры.

– Ну вот, видишь, не так это трудно. И потом не все пилоты такие, хотя с каждым, да и со мной тоже, случается, что пропадает охота тянуть эту лямку. И с тобой, наверное.

– Чтото не помню, - сказал командир эскадры, машинально приподнимая пепельницу.

– Не помнишь? Мне тебя жаль. После этого становишься спокойнее, как молодой пес после чумки. Да что там говорить, может, ты об этом и не догадываешься, но в какой еще армии найдешь таких пилотов, как твои?

– Конечно. Но все же... Что еще ты хотел мне предложить?

– Слушай, - сказал Адмирал, внезапно становясь серьезным.
– Мой штурман устал. Ты просишь, чтобы я полетел в следующий раз, хотя и не моя очередь. Я согласен, но при одном условии: ты даешь мне второго штурмана, и я беру Рипо. Когда мы вернемся, ты вызовешь его к себе. Ты немного поорешь на него - ради принципа, как ты говоришь, - а потом у него на глазах порвешь определение.

– Я не против, - сказал командир эскадры, потирая щеку, - но есть одна сложность. Я ввел в курс дела командира базы. Понимаешь, когда Рипо отказался подписаться, я не знал, как поступить. И я не уверен, пойдет ли на это командир базы.

– Это уж твоя забота. Объясни ему, что с этим покончено, что лучше не поднимать истории, и дело в шляпе.

– Я не против, - повторил командир эскадры.
– Ты действительно доверяешь Рипо?

– Как самому себе, и хотел бы, чтобы он стал моим штурманом: парень он уравновешенный и крепкий, а мой штурман нервничает. Дай мне ею на один раз, и все устроится.

– Договорились.

– Вот и отлично, - сказал Адмирал, поднимаясь.
– Я сам этим займусь. Привет, шеф.

VI

Адмирал вышел, насвистывая. Он сел на велосипед и покатил к домикам. Накрапывало. Втянув голову в плечи, Адмирал нажимал на педали, и шрам, который не закрывала пилотка, белел на его лбу. "Проклятая страна, бормотал он.
– Выйти нельзя без плаща..." Но он был доволен, Люсьен уступил, не зная, как выпутаться из этой истории. Товарищей, которые встречались на пути, Адмирал приветствовал громким ворчанием.

– Все улажено, - сказал он штурману, потирая руки у печки.

– Как?

– Это уж мое дело. Увидишь. Улажено, и все.

– Спасибо, - сказал штурман.
– Ты хороший товарищ. Очень трудно было?

– Люсьен немного поупрямился, - ответил Адмирал, - но я привел койкакие аргументы личного порядка и вправил ему мозги. Нет, - закричал он, - видел ты этих господ? Они вздумали объяснять нам, что мы испытываем, когда летим на своих машинах в это пекло! Слышал бы ты, как они читают мораль. Потише, ягнятки мои! Я спросил у Люсьена, как бы он чувствовал себя в штурманской кабине под началом у Ромера. Со мной он хитрить не посмел. Слишком хорошо я его знаю и слишком давно. Как облупленного, ясно? И всегда сумею поставить на место. Раз я здесь, он не посмеет приставать к тебе. Все улажено, - повторил он.