Субханвердизаде заметил снующего в толпе Аскера, и сердце его закипело злобой: "Нет, вы посмотрите на этого паршивого телефониста!.. Правая рука Кесы, дружок Абиша!.. Источник всех сплетен и интриг!.."

Прибежала Гюлейша, в белом халате, улыбчивая, возбужденная, пропела, растягивая слова:

– Салам-алейкум, товарищ Демиров!

Демиров обернулся к Субханвердизаде, спросил:

– Кто эта женщина?

Гашем Субханвердизаде тяжко вздохнул и покачал головой, будто вспомнил что-то грустное:

– Наш новый главврач...

– Врач?! Вот как... Быстро откликнулся Наркомздрав на нашу просьбу! Я просил их помочь нам медицинскими кадрами. Она - терапевт, хирург? Кто по специальности?

Гащем уклонился от прямого ответа:

– У нее много специальностей, товарищ Демиров.

– То есть большой опыт?

– Да, она окончила курсы санитарок имени Восьмого марта.

– Ага, значит, она санитарка - не врач. Ясно. Ну что ж, быть хорошей санитаркой, работать на совесть - тоже немалое дело.

– Она, можно сказать, с головы до ног - совесть. Мешок с совестью! Воплощение совести!

Демиров обратился к собравшимся у его дома:

– Благодарю вас за внимание, товарищи! Идите работайте... Я немного почищусь, умоюсь с дороги и тоже приду в райком. Тогда поговорим обстоятельно обо всем. Вы мне расскажете, я - вам.

Люди нехотя разошлись.

Демиров и Субханвердизаде вошли в дом. В большой комнате на стене, прямо напротив двери, висел увеличенный фотопортрет под стеклом: маленькая девочка с белым бантом на голове прижалась к миловидной молодой женщине; у женщины длинные косы.

Демиров придвинул стул к стене, взобрался на него, достал из кармана платок, стер пыль с портрета. Вздохнул невесело:

– Это моя Назакет - мой цветочек...

Субханвердизаде тоже громко вздохнул, изрек с деланным пафосом:

– Да, ребенок - самое дорогое на свете!

Демиров спустился со стула на пол, подошел к Гашему.

В глазах его была грусть. Он сказал задумчиво:

– Назакет - единственное, что у меня осталось от ее матери.

– А что случилось с ее матерью?
– участливо спросил Субханвердизаде.
– Где она?

– Жена умерла...

– Трагическая история, - сказал Субханвердизаде.

– Мать Назакет была лезгинка... Мы поженились в Москве. Она тоже там училась. Но счастье наше было недолгим.

– А где сейчас ваша дочь?

– В ауле, у своей бабушки, матери жены... Назакет живет у нее с четырехмесячного возраста. Я бы забрал Назакет, да старуха не отдает. А я не могу обидеть ее... Думаю забрать их к себе обеих. Надо бы найти время и съездить за ними. Привезу.

– Сюда, к нам?!

– А почему бы и нет?

– В эту дыру?..

– Здесь замечательно. В Баку я очень скучал по нашим краям. Где вы найдете места лучше? Горы, леса, речки, родники, минеральные источники! Птицы поют по утрам - прямо-таки симфонический концерт!.. Я непременно привезу сюда Назакет!.. Кстати, я видел в Баку ваших дочурок. Прекрасные девочки!.. И жену вашу Лейлу-ханум видел. Она жаловалась на вас. Я пообещал ей, что по приезде задам вам перцу. Пообещал, что вы в скором времени заберете их сюда.

– Мы давно расстались с Лейлой, - уклончиво ответил Субханвердизаде, очень давно...

– Но ведь у вас дети.

– Они - дети своей матери.

– У вас очень красивые девочки, Гашем. Меньшую я даже держал на руках. Я выходил из гостиницы... Она обняла меня и просила: "Пришлите мне моего папу!.." И я пообещал ей, что она скоро увидит вас. Лейла-ханум совсем седая, а ведь лет ей, мне кажется, не очень много. Наверное, переживает... Вам известно, что такое мораль коммуниста? Нельзя так жестоко поступать с семьей!

– Наше примирение невозможно!
– твердо сказал Субханвердизаде.
– Нам с Лейлой не жить вместе.

– Но почему же?

– Мне неудобно говорить вам обо всем, товарищ Демиров. Извините, я умолчу.

– Почему?.. Причина?..

– Почему?..
– Субханвердизаде потупил глаза.
– Причина вас интересует?.. Причина очень серьезная... Очень!..

– Понимаю, на что вы намекаете. Но Лейла-ханум показалась мне честной женщиной...

– Вот именно - показалась. Обманывая, человек надевает маску. Вы понимаете, товарищ Демиров?

– По-моему, вы ошибаетесь, Гашем.

– Нет. Мое решение твердое.