– Тогда заберите детей.

– Пытался. Она не отдает.

– Вы должны помогать Лейле-ханум,

– Ей нельзя давать ни копейки.

– Это почему же?

– Я не хочу, чтобы женщина, которая шатается по гостиницам, проедала мои деньги!.. Да, мы большевики, но и в нас еще остались пережитки прошлого понятие о чести!.. Или про честь тоже надо забыть?!

– Кто говорит, что в наше время честь не в милости? Честь всегда у нас в почете! Кто ее отрицает?

– Наши, комсомольцы.

– Неправда! Коммунистическая мораль требует прочности семейных уз. Кстати, я собираюсь в ближайшее время прочесть несколько лекции на эту тему.

– К чему эти лекции?
– поморщился Субханвердизаде.
– Кому они нужны? Здесь, в горах, своя мораль.

– Зачем тогда мы тут сидим?

– Чтобы прогнать бандитов, а затем умереть.

– Конечно, напряженный период классовой борьбы еще продолжается. Бандитов надо выловить и уничтожить! В случае чего мы и смерти не испугаемся, борьбы не бывает без жертв. Направляя старую деревню по новому пути, мы выкорчевываем все реакционное, вредное. Но старые силы будут оказывать сопротивление, будут драться с нами. Таково закономерное продолжение социалистической революции.

Субханвердизаде ничего не ответил, но в душе подумал: "Газет начитался, вызубрил цитаты! Вместо того, чтобы дело делать, языком болтает!.."

Демиров, взяв одежную щетку, вышел на веранду. Когда вернулся в комнату, сказал, будто продолжая прерванный разговор:

– Деревня должна быть непременно коллективизирована! Все каналы для реставрации капитализма должны быть перекрыты!

– Разумеется, разумеется, - поддакнул Субханвердизаде.
– Однако нам нельзя терять большевистской бдительности.

– Ни в коем случае, - согласился Демиров.
– Иначе мы погибнем. Враги не дремлют.

– Уже погибаем...
– сказал Субханвердизаде дрогнувшим голосом, поднялся со стула и заходил по комнате из угла в угол, затем вдруг достал из кармана платок, прижал к глазам, всхлипнул: - Бедный Сейфулла!..

Демиров насторожился:

– А что с ним?

– Убит.

– Как убит?!

– Мы похоронили его вчера.

Лицо секретаря райкома сделалось серым. Он медленно подошел к столу, взял телефонную трубку:

– Аскер, дай ГПУ... Я говорю - ГПУ!..

Из трубки послышалось:

– Да, кто это?..

– Алеша, ты знаешь?..
– спросил Демиров.

– Да... Как раз занимаюсь этим...

– Поздно!.. Слишком поздно!..

– Товарищ Демиров, ведь я был с вами...

Демиров перебил:

– Ничего не хочу знать - со мной или не со мной!
– и бросил трубку. Повернулся к Субханвердизаде: - Почему вы сразу не сказали мне об убийстве Заманова?

– Товарищ Демиров, люди увидели вас, обрадовались... Уже несколько дней у нас траур... Не хотелось с первых же минут омрачать ваш приезд... Классовый враг погубил старого большевика. Теперь придется держать ответ перед бакинским пролетариатом.

– В центр вы сообщили, по крайней мере?

– Да, сообщил, сразу же, как я вернулся из района, позавчера вечером. Очевидно, вы были уже в дороге.

– Как Мадат?..

Субханвердизаде пренебрежительно махнул рукой:

– Э, из Мадата проку не будет! Какой он руководитель? Нет опыта, да и таланта нет.

Демиров зашагал по комнате, возбужденно говоря:

– Что же это такое?! Что же это такое?! Надо непременно найти убийцу!.. Уничтожить!.. Врагу не может быть пощады!.. Мы обязательно найдем его и покараем.
– Глаза Демирова, устремленные на Субханвердизаде, гневно сверкали: - Мы уничтожим врага!

Субханвердизаде, будто уличенный в преступлении, побледнел, съежился, попятился к стене. Он не смел поднять глаз на Демирова. Пробормотал:

– Да, мы уничтожим врага... Обязательно...

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

Рухсара и Нанагыз обедали дома, когда в дверь постучали и вошел Аскер. В руке его было письмо. Увидев мать и дочь за столом, он смутился, начал объяснять:

Я был на почте, смотрю - письмо на ваше имя, Рухсара-ханум...
– У Аскера был виноватый голос.
– Решил занести вам...

Рухсара молча поднялась из-за стола, взяла письмо, бросила взгляд на почерк. Нанагыз улыбнулась Аскеру приветливо:

– Большое спасибо, сынок, да будет тебе удача во всем! Конечно, не стоило утруждать себя.

Аскер, не произнеся больше ни слова, испытывая смущение, вышел.

Нанагыз нетерпеливо поглядывала на письмо.

– Наверное, из дома?
– спросила она.
– Скучают девочки... Как они там?.. Что кушают?.. Есть ли у них еще деньги?.. Небось пишут: мама, приезжай и Рухсару привези.