– Жена-то где?
– спросил он.

– Моркву с бабами взвешивает. Позвать?

– Да зачем... Я просто так интересуюсь. Богато у вас.

– Нонче все, кто не ленивые и не старые, так живут. Но скучно у нас.

– А я думал, ты себе должность какую-нибудь отхватил. Важную.

– Была должность. Да по шее мешалкой наладили с ней. Проштрафился малость.

– Что?

– Это меня губит, - Федор выразительно пощелкал себя по горлу, задвигал кадыком.
– Закладывать я не дурак. А как волью, на быструю езду тянет. Выпил и влип в молоковозку. Все обошлось бы гладко, да председатель пронюхал. А он у нас из молодых, да ранний. Строгий, черт, никаких поблажек. С виду размазня, галстучек носит, а характер - кремень. Узнал и сковырнул меня с заведующего фермой. Теперь я в скотники подрядился.

– С заведующего в скотники?
– усмехнулся Игнат.
– Тебе не позавидуешь.

– Ясное дело, стыдно. А платят хорошо.

– Кого ж на твое место?

– Арину Климову.

– Она ж на Севере!
– Глаза у Игната сухо, горячо вспыхнули.

– Воротилась. Одна... Такая краля - не глянь на нее, не подступись. Гордая, - делился хуторскими новостями Федор.

– Форму держит?

– Форма что надо, - Федор бросил на Игната взгляд, в котором мелькнула едва заметная ирония.
– Ягодка не по нашим зубам. С Костей гуляет.

– С травником?!

Федор как бы и не заметил его изумления, продолжал обычным тоном, словно речь велась о предмете, мало его занимающем:

– Любовь у них - водой не потушишь. В хуторе только и говорят об Арине да Косте.

– Ладно, я пойду, - помрачнев, вскинулся Игнат.
– Потом доскажешь.

Федор попридержал его за плечо:

– Надолго к нам?.. Я тут растрепался как баба, все тебе сразу выложил. А ты - как в рот воды набрал...

Скажи, ты хоть женился?

Насупил Игнат брови, глянул во двор, где билось, рвалось на покрепчавшем ветру влажное белье. Зябко поежился, втянул в плечи смуглую шею с угольными крапинками на ней. Бурые подмосковные угли наложили и на его мало податливую внешность суровый свой отпечаток.

– Некогда было, - выдавил Игнат.

– Нехорошо, - сказал Федор.
– Пора и остепениться.

– А ну его!
– Игнат махнул рукой.
– Женитьба не напасть, лишь бы женатому не пропасть... Девки, брат, ничего с тебя не требуют: ни верности, ни денег.

– Девки девками, а жена-то родней.
– Федор проникался искренним состраданием к неудавшейся жизни Игната.
– Как ты живешь один?

– Живу, - процедил сквозь зубы Игнат.
– У меня, брат, тоже кое-что припасено. На черный день.

– Да все это не то...

Игнат поморщился, недовольно крутнул головой и, подняв с пола сумку, молча двинулся к выходу. Во дворе Федор опять спросил:

– К нам-то надолго?

– Посмотрю. С шахты я рассчитался. Вольный теперь казак.

– Что, тяжелая работа?

– Мне нравится, привык, - сказал Игнат.
– Но обида взяла: сколько можно по общежитиям скитаться. Не шутка... Ладно, побуду дома, обнюхаюсь. Может, дом построю, как у тебя... В колхоз примете?

– Спроси у председателя.

– Что ж...
– неопределенно промолвил Игнат.

Взгляд его остановился на "Запорожце". Нравилась ему легковая машина последнего выпуска: шасси высоко над землей, внутри светло и просторно, как у "Москвича". Даже радиоприемник вмонтирован. Пожалуйста:

мчись по асфальту, слушай музыку либо последние известия. "Куплю и себе, - пронеслось в голове Игната.
– На "Запорожец" хватит. А Федор не догадывается, пень..."

Игнат повернул в калитке железное кольцо, скоба ржаво скрипнула и скользнула вверх. Игнат вышел на улицу, не спеша закрыл за собою калитку. Спохватившись, напомнил:

– Вечером загляни!

После его ухода на сердце у Федора стало как-то холодно и пусто, и он не мог понять, отчего это. Белье моталось и хлопало у лица, мельтешило перед глазами. Он съежился и медленно поднялся на веранду, почему-то в уме сосчитав ступеньки. Их было шесть. Стал на верхнюю, огляделся вокруг. Ветер пах бельем и снегом. Но воздух по-прежнему был чист, ни одной снежинки. Хотя Федор ощущал близкую возможность того, как они вечером усядутся вдвоем с Игнатом за стол, щедро уставленный едою и питьем, и начнут вслух вспоминать минувшее, все равно особой радости он не испытывал. Не было ее, и все.

Дня три Игнат почти не показывался на людях: то с Федором балагурили в хате, то бесконечно перетасовывали в памяти одни и те же события, как в пестрой колоде карты, уносясь мыслями в далекие дни. Потом за Федором примчался с фермы его сердитый напарник и увел с собой. Пить же одному не хотелось. Веселье схлынуло, откатилось, словно случайно набежавшая волна. Скука одолевала его. Ничто на хуторе вроде и не представляло интереса для Игната. "А я и точно чужак, - стал он терзаться невеселою думой.
– Отвык ото всех, к земле не тянет". И он всерьез страшился, почувствует ли прежнюю тягу к родным местам. Не случится этого - волей-неволей придется возвращаться обратно. Но куда? На шахту дорогу он себе заказал: "Не буду в забое горб гнуть"; какой-нибудь другой работы и в мыслях пока не мерещилось. "Нет уж, скука скукой, да лишь бы мозги варили.