— Как она устроила всё так, что никто ничего не заметил? — прошептала Игла, звук собственного голоса немного успокаивал. — В самом сердце Даргорода. Куда смотрела Гвардия?

— Это тебе не простая городская чародейка, а дочь Морены. Чтобы превратить день в ночь, обычной иллюзии недостаточно. Забава соорудила что-то вроде кармана, прорезанного в ткани нашей реальности. Снаружи, для всех никаких чар как бы и нет, они все здесь, спрятаны в зачарованном отрезке пространства и времени, который спрятан за стеной реального мира. Она плела эти чары месяцами, понемногу, чтобы ненароком не прорвать ткань и оставаться незамеченной. И у неё бы ничего не вышло, если бы само это место не было переполнено магией. Чародеи жили и практиковали чары в Звёздной Башне не одну сотню лет, в одном камне из стены магии больше, чем в моём багреце или в тебе. Обычные чародеи и ведьмы не могут использовать подобную магию, но...

— Но полубоги на то и полубоги, — кивнула Игла. — Это жуткая магия, она пахнет мертвечиной.

— Ты не удивлена, — усмехнулся Дар, а Игла нервно дёрнула плечами.

— Раньше она ощущалась иначе. Это всё ещё она, всё ещё знакомая, но... она так сильно изменилась. В ней столько... ненависти. Боли.

Словно откликаясь на её слова, тьма забеспокоилась, забурлила, приходя в движение. Сквозь неё проступили очертания коридора. Его Игла узнала, они с Даром проходили здесь в прошлый раз, по дороге к лестнице.

— Сюда, — Дар тоже его узнал и потянул Иглу за собой.

— Она пропускает нас? — удивилась та.

— Заманивает глубже, — возразил Дар. — Но выбора у нас всё равно нет. Главное, держаться вместе и смотреть в оба.

Они подошли к двери и заглянули за неё. Им открылся путь на лестницу, по которой они поднимались в прошлый раз. Она крутой спиралью уходила вверх, заботливо освещённая тусклыми факелами.

— Наверх есть путь кроме этой лестницы? — спросила Игла, пытаясь совладать с дурным предчувствием. Чары у лестницы казались особенно сильными, а от запаха гнили слезились глаза.

— Нет. Возможно, стоило лезть по стене снаружи, — с губ Дара сорвался нервный смешок. — Но боюсь, она нас уже не выпустит. Да и из меня скалолаз не самый ловкий.

Переглянувшись, они начали подъём. Лестница была узкая — приходилось идти друг за другом. Дар шёл впереди, держа когти наготове и не отпускал руки Иглы, будто боялся, что если хоть на миг разомкнёт пальцы — она исчезнет.

— Я только по деревьям в детстве лазила. Однажды застряла на сосне и ревела от страха, не зная, как слезть, — голос Иглы дрогнул. — Светозару пришлось спускать меня на себе. Мы чуть оба шеи не свернули.

— Меня однажды приковали стене в пещере. Лет пять там просидел, на вершине горы. Какой-то богатырь ехал мимо, освободил меня и напоил водой. Но вот спускаться по отвесным скалам пришлось самому. — Дар оглянулся на весело подмигнул Игле. — Я сорвался. Повезло, что бессмертный.

Игла покачала головой.

— Жуть какая. Кто тебя приковал?

— Я отказал тогдашней царице, — он задумался. — Запамятовал её имя. Меня интересовала зачарованная медвежья шкура, которая лежала в её спальне, а царица в обмен на шкуру захотела меня в любовники. Я отказался, а она обиделась. Обвинила меня то ли в том, что я соблазнил её дочь и обесчестил, то ли в том, что похитил и обесчестил... Точно было что-то про честь. Ну, и придумала такое изобретательное наказание. Сказала, что раз уж я бессмертный и не принимаю её общества, то сидеть мне вечно в одиночестве.

По спине Иглы пробежали мурашки от ужаса. Как много ещё она не знала о жизни Дара? Он рассказывал об этом так легко и просто, будто не видел в случившемся с ним ничего дурного.

— И что ты сделал, когда освободился?

Некоторое время Дар молчал. То ли вспоминал, то ли думал, стоит ли рассказывать.

— Не помню, что именно я собирался сделать. Я даже её лица не помню. Но оказалось, что пока я мучился в цепях, она умерла. Царь узнал о её бесконечных любовниках и о планах посадить одного из них на трон. Царь упрятал её в темницу, и там она умерла. Повесилась на цепи, которой была прикована к стене. Меня, к слову, оправдали, и царь подарил мне в качестве извинения ту самую шкуру.

— А что за особенного было в той шкуре?

Дар пожал плечами.

— Говорили, она даёт безграничную силу тому, кто её носит. Но я так и не разобрался, как она работает. Валяется теперь в одном из сундуков в сокровищнице.

За разговорами, пусть и несколько мрачными, они всё же немного убаюкали страх. Подъём продолжался удивительно спокойно, и это настораживало. Игла даже успела подумать о том, что возможно, на самом деле они идут не в ту сторону, и Забава прячется не наверху, а внизу и тут они просто зря тратят время. Только воспоминание о том, что лгать Забава не может, заставляло Иглу продолжать идти по ступеням. Так они и добрались до самого верха, к двери, которая, как помнила игла, вела на просторный этаж с несколькими кабинетами, и оттуда на другую лестницу, которая заканчивалась на открытой галерее башни. Игла выглянула в бойницу — снаруж всё ещё была непроглядная ночь. Они поднимались не больше часа. Так просто? Не может быть всё так просто. Это же игра Забавы. Не на жизнь, а на смерть.

Дар потянулся к двери.

— Погоди, не открывай! — воскликнула Игла и потянула его назад. — Не может быть всё... так.

— Что бы там ни было, нам придётся пройти через это. Другого пути наверх нет. Держись рядом, — с этими словами Дар потянул дверь на себя и... ничего не случилось. Перед ними расстелился в рыжем свете факелов тот самый коридор.

Игла с Даром переглянулись и, взявшись за руки, перешагнули порог.

Зазвенел колокольчик. Далёкий, приглушённый утренним туманом. В избе было прохладно, как часто бывало зимой и ранней весной, отчего вылезать из-под пухового одеяла совсем не хотелось. Игла потянулась, поудобнее устраиваясь на печи, перевернулась на другой бок и угодила прямо в тёплые объятия Светозара.