— Что такое? — поинтересовался Винсент, заметив реакцию чародейки.

— Убери их обратно в медальон, — ответила Ларина, обнимая себя за плечи. — Отдашь, когда придет время.

— Ладно, — покорно согласился этерн. — Как скажешь.

Правительница холмов вдруг поняла, что только этот локон делает Винсента тем, кем он был рожден. Исчезнет последнее, что принадлежало Маливии дель Варгос — не станет ее сына — останется лишь этерн. Ларина незаметно стерла бегущую по щеке слезу. Она надеялась, что Винсента еще можно спасти — вернуть ему былую жизнь. Она хотела этого всеми силами души, но не знала, как пробиться через ту стену, что выстроил вокруг себя Винсент.

Что до ритуала… Здесь все было намного сложнее и опаснее. Правительница Зачарованных холмов не знала, как поступить. Даже пообещав этерну содействие, Ларина продолжала сомневаться. Она боялась того, что случиться после. Только Богам известно, как воспримет Маливия то, что ее потревожили. О характере первой госпожи Зачарованных холмов ходили разные истории, большинство из которых носили мрачный темный характер.

— А потом? — задала Ларина вопрос, который волновал ее уже очень давно. — Что ты будешь делать потом, когда свершиться все задуманное тобой?

— Ничего не важно, — покачал головой Винсент, поднимая на нее взгляд увлажнившихся болью и тоской глаз. — Я хочу только одного — чтобы Она была жива, чтобы была рядом со мной.

Это был один из тех моментов, когда очерствевшее за много веков сердце этерна дрогнуло. Ларина почти ощутила это. Она кожей чувствовала, насколько одинок и растерян Винсент на самом деле. За маской жестокого и властного убийцы прятался потерявший мать мальчишка. И боль этой потери была несоизмерима ни с чем.

— О, Винсент, — прошептала она не в силах сдержать слез, которые заструились по щекам, оставляя дымящиеся темными чарами зеленоватые следы. Бросившись к нему, Ларина обняла Винсента, вкладывая в этот порыв всю свою нежность и любовь.

Прерывисто шумно выдохнув, он позволил ей заключить себя в объятия. Не сопротивлялся, не пытался выглядеть сильным и равнодушным к проявлениям простых чувств. Просто податливо принял этот жест сочувствия и почти материнского участия, в котором нуждался не первый год.

Запуская пальцы в густые волосы на затылке этерна, чародейка впервые подумала о том, что он действительно похож на Камиля де Карда. И дело вовсе не во внешности…

Выгнув густую бровь, доэр Данвир наблюдал, как невысокая чаровница что-то выговаривает до смерти смущенному стражнику. Бедолага переминался с ноги на ногу под ее строгим взглядом, что-то пытался возразить, но пыл и напор жительницы Зачарованных холмов не оставлял ему даже крохотного шанса.

— Что происходит? — Маркус решил спасти несчастного воина, который совсем растерялся. — Что вас так рассердило, миледи?

Обернувшись к нему, чаровница раздраженно фыркнула. Такая забавная и такая красивая, что Маркус невольно улыбнулся. Подданные Ларины дель Варгос обладали невероятным шармом и очарованием.

— Я всего лишь попросила его помочь поменять факелы, — с негодованием указала пальцем на стражника. — Он перечит. Говорит, не его это обязанность. С каких это пор в обязанности мужчины перестало входить помогать женщине?!

— Ну, это легко исправить, — ответил доэр Данвир. — Давайте, я сделаю все, что нужно, а он пусть идет по своим делам. Хорошо?

Дернув хрупким плечом, чаровница согласно кивнула.

После того, как стражник удалился, облегченно вздохнув при этом, Маркус взглянул на девушку.

— Почему вы этим занимаетесь? — спросил он. — Обычно подобные распоряжения отдает Алисьента.

— Вероятно, кроме меня, это никого не интересует, если нет ее, — огрызнулась чаровница. — Замок тонет во мраке, а под потолком уже повис чад. Взгляните! — указала лучистыми ярко-зелеными глазами на своды гостиной залы.

— Но где же Алисьента? — поинтересовался доэр, прослеживая за взглядом чаровницы.

Каменные стены под самым потолком и правда начали покрываться едва заметным темным слоем. От этого в зале словно стало теснее, а воздух приобрел привкус гари.

— Никто не видел ее со вчерашнего вечера, — огорошила его собеседница, нервно поправляя длинные медово-золотистые волосы. — Я понимаю, что это не мое дело, но… — она замолчала, не решаясь высказать вслух то, о чем думала.

— Говорите же, — подался к ней Маркус. — Элирра, если я не ошибаюсь? — уточнил имя чаровницы.