Юрий указал на карте.

— По этой дуге двинемся на северо-запад. Проверим места… вот здесь, здесь… И еще — здесь. Последнее — самое близкое от мест прошлогодних нападений.

— А почему бы сразу отсюда не начать? — переспросил «начштаба».

Плещеев по-простому почесал затылок:

— Если они — здесь, то… просто в край обнаглели! Тут от наших постов и пяти верст не будет. Если — напрямую. Все же думаю, что таких наглецов и дураков среди них нет. Похитрее, полагаю, там ребята.

Подпоручик свернул карту, заглянул в свои заметки:

— Пяток казаков оставляем на ближайшем посту. С лошадьми. От постов до места проверки пойдем ногами: так и пройти можно почти всюду, и быстрее получится. Да и скрытности — больше. То есть… примерно три-пять дней на проверку предполагаемого места, потом выходим назад, на конях переезжаем дальше вдоль линии постов. И снова — казаки и кони — на посту или при крепости, а мы — снова в лес. В общей сложности без каких-либо накладок полагаю по времени — дней двадцать-двадцать пять. Находим эти места, изучаем, знакомимся с подходами-подъездами, отходим. Потом… неделя отдыха и уже проходимся предметно по всем обнаруженным базам. Вырезаем их, к чертовой матери! На этом этапе того десятка казаков, что вы мне выделили, будет уже маловато. До трех десятков бы увеличить. Это — на тот случай, если нам придется уходить быстро, с преследованием. Чтобы казаки прикрыли наш отход.

Веселовский задумчиво покивал головой.

— Есть некоторые шероховатости, как мне видится. Давайте-ка вот что обсудим…

«Как там пелось? «Третьи сутки в пути. Ветер, камни, дожди…». Да, третьи сутки. Ветер, правда, вполне приемлемый. Теплый весенний ветерок. Дождей — нет. Но вот камней — сколько угодно! И еще эти… качели сраные — то вверх, то вниз!».

Надо сказать, охотники шли вполне умело. На бугры и горы особо не забирались, тем более не выходили на открытые склоны. Все больше шли чуть выше низин. Как объяснил Макар, низины еще очень сырые. Не дело это — ноги промочить.

А еще более не дело оставить следы, которые на влажной почве остаются — только в путь. И останутся до первых весенних ливней. То есть, пройти сейчас по низинам и ущельям — как визитную карточку оставить: «Здесь прошли мы!». Кто «мы», будет, конечно, непонятно. Но! О том, что прошли несколько человек кряду, станет ясно любому, даже не сильно сведущему следопыту. А чего это здесь прошли? Чего именно здесь, где ни троп, ни дорог? Местные-то, да и не только местные — ходят-ездят все по накатанным-наезженным дорогам. Эти дороги-то, чай, не дурни проложили. Ведь идут они пусть и как бык пописал, но по самым удобным местам. И если кто-то идет как те «герои, которые идут в обход», значит, это «жу» неспроста! Стоит присмотреться и задуматься. Тот, кто увидел эти следы — не факт, что пойдет по ним проверять, но при случае — скажет, кому не надо…

«Вот-вот! Нам это — тоже не надо! Поэтому стараемся идти подальше от людских глаз и троп, по более-менее сухим местам!».

Первая пара дней прошли впустую. Они проверили уже два предполагаемых места, но… пшик! Сейчас шли к третьему. В основе колонны: сам Плещеев, Макар Нелюбин, Ефим Подшивалов и Никитка. Еще двое казаков идут чуть оттянувшись назад. Этих двоих выбрал Ефим. Лет тридцати казаки — сродные братья Трофим и Матвей. Один — Бураев, второй — Кутько. Ближе познакомиться времени не было, но — рекомендация Ефима!

Остальные казаки с лошадьми остались в крепостице, которая была таковой лишь по названию. Ибо всерьез назвать крепостью это почти игрушечное по размерам сооружение — это как назвать замком, к примеру — Ласточкино гнездо в Крыму.

«Которого, кстати, еще и нет. Имею в виду — Гнезда этого еще нет!».

Комендант крепости, капитан Залуцкий, с которым Плещеев имел «шапочное» знакомство, их визиту был не особо рад. Ну а кто будет рад, если нужно приютить на несколько дней двадцать с лишним лошадей и шестерых казаков. Места во внутреннем дворе крепости было и без того — кот наплакал. Но распоряжение Веселовского принял к исполнению.

Плещеев шагал размерено, внимательно поглядывая под ноги — не хватало еще обезножить в самом начале дела. Да и поклажа его особой прыти в передвижении не способствовала. За спиной — простой солдатский ранец, изрядно потрепанный, из простой толстой парусины. К ранцу снизу принайтована свернутая в скатку бурка. В ранце — запас провизии из расчета на неделю. Вяленое мясо, сухой сыр, пресные лепешки. Патроны.

Но этот ранец — полбеды! И сам небольшой, и не особо тяжел.

А вот все прочее… Карабин, повешенный на погонном ремне на грудь. Два пистолета в пошитых кобурах — на поясе по обе стороны, чуть наискось. Вместо привычной уже шашки слева — бебут, добротный, в кожаных ножнах. Для удобства ношения через специально изготовленную петлю внизу ножен — подвязан ремешком к ноге. На запястьях и бедрах в ножнах — метательные ножи, по одному на каждую конечность. Бичак в ножнах на поясе справа. Патроны к пистолетам и карабину — в газырях. Еще и патронташ, по типу бандольеро через плечо.

«Короче — стец-пиздец и молодец! Разбегайся Кавказ, гусар вышел на тропу войны!».

Это Плещеев сам над собой издевается. Ибо обидно ему и очень бесит — ну как так? Он почти всю зиму бегал, повышал свой спортивный и физический уровень. Занимался как проклятый всем подряд, а что в итоге? А в итоге… Эти охотнички, которые точно никаким спортом не занимаются, идут как бы играючи, не напрягаясь. И не просто идут, а — работу работают. Двое, вместе с этим узкоглазым «Трусом», ушли вперед и лишь изредка их можно увидеть метрах в пятидесяти-семидесяти. И то — если они того сами захотят! Еще по паре разведчиков разошлись вправо и влево от основной колонны. Двое болтаются где-то позади.