Шрифт:
Ты умудрил меня; тобою
Я взял венец и торжество...
И ныне песнию святою
Прославлю бога моего:
Благословен мой бог вовеки!
И да услышат человеки:
Господь мой бог, я раб его!»
Так некогда веленьем Дары
Восстал из пепла падший храм;
Но храм сей лет позднейших кары
Вновь грозным предали рукам,
И руки те за злодеянья,
За грех Эверовых сынов,[73]
Огнем сожгли священный кров
И разметали основанья.
А злополучный оный род,
Отверженное богом племя,
Как плевы, разнеслось в то время
На север, юг, закат, восход,
По всем ветрам, во все языки;
И тяжко бремя их судьбы:
Всех стран народы их владыки,
Они же всюду всем рабы».
И кончил. — Засверкал тот свет,
Тот блеск обманчивый, который,
Как ясный, ласковый привет,
В Иране ночью манит взоры
И солнце им сулит, а вдруг,
Скрываясь, как неверный друг,
Прельщенные призраком очи
В холодной покидает ночи.[74]
Восстал, потек, во тьме глухой
Исчез рассказчик, муж седой,
Который, летопись живая,
Столь много лет и зим шагая
Со временем рука с рукой,
Стал другом старины святой,
За ним и вся толпа немая
Подъялась со сырой земли,
Пошла и скрылася в дали.
Но некий воин недвижимый
Смотрел за ними долго вслед;
Он долго, юный сын побед,
Мечтами, думами боримый,
Восторга полною душой
Парил над древнею страной, —
И вот воскликнул: «Как же мало
Здесь изменился мир и век!
Здесь тот же, скажешь, человек,
Здесь все поныне, как бывало;
Узнал бы Дара свой Иран...»
Еще лежал в полях туман;
Но уж зари неложной пламя
Развилось в небе, словно знамя, —
И пробуждался Русский стан.
1831
СИРОТА
А. С. Пушкину
1 Из тишины уединенья
Туда несется мой привет,
Туда, в обитель наслажденья,
Под кров, где ты, не раб сует,
Любовь и мир и вдохновенья
Из жизни черпаешь, поэт, —
Там ты на якоре, и бури
Уж не мрачат твоей лазури.
2 За друга и мои мольбы
Горе парили к пресвятому —
И внял отец, господь судьбы:
Будь слава промыслу благому!
Из грозной, тягостной борьбы
С венком ты вышел... Что и грому
Греметь отныне? был свиреп;
Но ты под рев его окреп.
3 Тот, на кого я уповаю,
Меня услышит. — Дан ты в честь,
В утеху дан родному краю;
Подругу-ангела обресть
Умел ты, — и, подобно раю,