Для той, которую полюбит,

Дерзнет в убийственную брань,

Желанную похитит дань —

Или же жизнь свою погубит.

И возмогу ль исчислить всех,

Сотворших неискупный грех

Для женских перелетных взоров,

Забывших бога средь утех,

Погибших жертвою раздоров?

Иные ж, став в позор и смех,

Рабы безумья и печали,

Мечом руки своей же пали.

О старцы! мне откройте вы:

Кто боле властелина Дары?

Пред ним дрожат мятеж и свары,

И, как пред солнцем цвет травы,

Так вянет пред царем гордыня:

Венец его ли не святыня?

Коснется ли его главы,

Над всей землею вознесенной,

Из смертных самый дерзновенный?

Но одесную же царя

Я зрел наложницу цареву,

Красу харема, чудо деву,

И гасла светлая заря

Пред светом сладостного зрака

Прекрасной дочери Вартака;

И зрел я (возвещу ли вам,

Когда не верил и очам?),

Я зрел: рукой неустрашимой

Она играла диадимой,

Снимала с царского чела,

Свое чело венчала ею

И левой дланию своею

(Как первый снег, та длань бела)

Владыку била по ланите!

Вы зрелой мудрости полны,

Мне, отроку, вы возвестите,

Что на земле сильней жены?»

Так юноша, восторга полный,

Вещал о силе жен и дев;

Речей его златые волны

Вливались в жадный слух царев;

С улыбкою едва приметной

Властитель взор менял на взор

Сатрапов храмины советной,

И весь безмолвствовал собор».

III ЧАСТЬ

Своим устам седой вещатель

В то время краткий отдых дал;

Все было тихо, мир молчал,

И лишь иной повествователь —

Поток, падущий с диких скал, —

Высказывал безмолвной ночи

Те тайны, коих смертны очи

Еще не зрели, коих слух

Питомцев мудрости надменной

Не уловил из уст вселенной.

Парил под небом темный дух,

Призраков бледных повелитель,

И мертвых отпирал обитель,

И отворял подземный дом

Немых страшилищ и видений.

Под сумрачным его крылом

Сидели персы, словно тени;

Лишь в руки из ближайших рук

Передаваем был чубук.

Сверкали трубки; дым же сизый,

Вияся над главами их,

Развалину одел, как ризой.

Все спало: ветер даже стих;

Лишь изредка чуть слышный шепот

Вливался в беспрерывный ропот,

В глухие стоны волн живых,

И только отзыв часовых

Впервые в сем раю Ирана

Из Русского носился стана;

И древний днями человек,

Вития старины священной,

Перстами по браде почтенной

Повел, чело подъял — и рек:

«Среди богатств земных несметных

Есть много жемчугов драгих,

Есть много камней самоцветных;