Въезжают и глядят: все там

Разряжены, все в божий храм

Бегут, друг друга упреждая.

«Эй, парень! — это весь какая?» —

Тверской молодчика спросил;

А ведь молодчик-то Ермил:

Сегодня не ему дорога

За прочими; он у порога

Домашнего стоит один

И отвечает: «Властелин,

Здесь Едимоново Лесное».

— «Теперь я вспомнил: Полевое

Там вправо. — Праздник, брат, у вас?»

— «Боярин наш повел тотчас

К венцу невесту», — так насилу

Промолвить удалось Ермилу,

Ермилу князь: «Спасибо, брат!»

И птицы ищет: «Где мой хват?

Где мой повеса?» — Глядь: лукавый

На колокольне златоглавой,

На самой маковке сидит.

«Слетит, надеюсь!» — и свистит;

И — отгадал: слетает смело

Проказник, словно сделал дело,

И на плечо Тверскому сел.

«Ты уморил меня, пострел!

Да вот же к Юрию в усадьбу

И сверх того к нему на свадьбу

Меня привел ты: не дурак!

Ну, бог с тобой! пусть будет так!»

И обратился князь к клевретам:

«Друзья, окажем честь обетам,

Которые боярин мой,

Мой верный Юрий Удалой,

Пред богом в божией святыне

С невестой произносит ныне».

И все спешат с коней сойти.

Но в Ярославовой груди,

При мысли о венце, о браке,

Дремавшая в сердечном мраке

Досада вновь проснулась: «Там, —

Он думает, взглянув на храм, —

Смеются Ольгиным слезам!

И все спустить? все так оставить?

Нет! хоть себя бы позабавить,

Хоть подтрунить бы мне над ним!»

И в храм с намереньем таким

Вступает князь,

В то время в храме

В благоуханном фимиаме

Поющих глас к владыке сил

На радостных крылах парил;

Но оно таинство святое,

Которым тех, что было двое,

Законодавец сам господь

Связует во едину плоть,

Еще над юною четою

Не совершилось: их к налою

Лишь подводили. Вдруг, смутясь:

«Князь, — зашептали, — в церкви князь!»

И вот, как пенистые волны

Расступятся, боязни полны,

Когда меж них владыко вод,

Корабль, прострет крылатый ход, —

Так, светлым сонмом окруженный,

Главой над всеми возвышенный,

Меж стен народа Ярослав

Идет, могуч и величав.

Что ж? стал и обомлел властитель...

А бога вышнего служитель

Уж подходил с святым крестом.

Но тут зарокотал не гром:

«Стой!» — крикнул князь, и все трепещут,

И взоры князя пламя мещут;

Весь мир забыт, — он рвется к ней

И молвил: «Блеск твоих очей

Палит мне сердце, жжет мне душу!

Ах! счастье ли твое разрушу,

Красавица, когда с тобой

Я, сам я обойду налой?»

Да он помучить только хочет

Боярина? вот захохочет

И — даст согласие на брак?

<