Он вдруг почувствовал непреодолимое желание защитить этот момент. Защитить эту ее уязвимость. Не силой Тени или логикой Ключа, а чем-то своим.

Когда самая большая волна "светлячков", похожая на гигантскую светящуюся птицу, проплыла прямо над ними, Киана тихо, почти не дыша, прошептала: "Жаль, что это нельзя... 'скачать'".

Алекс улыбнулся. "Может, и нельзя. Но можно запомнить".

Он закрыл глаза. Он не стал ничего говорить, не стал делать никаких жестов. Он просто сделал то, что умел — использовал Ключ. Но не как оружие или инструмент. Он использовал его как самый совершенный в мире записывающий аппарат.

Он не просто запомнил картинку. Он "скопировал" все. Точный спектр свечения каждого огонька. Гармонические колебания поющего песка под ними. Запах соленого воздуха и жареных фруктов. Ощущение теплого ветра на коже. И, самое главное, — то чувство чистого, незамутненного восторга, которое он видел на лице Кианы. Он создал идеальную, многомерную 'копию' этого момента.

Он "записал" ее счастье.

Киана вдруг вздрогнула и повернулась к нему. "Что... что ты сделал?" — прошептала она.

Она ничего не видела, но она почувствовала. Легкое, почти неощутимое ментальное касание. Как будто кто-то на долю секунды подключился к ее душе.

"Сделал резервную копию," — так же тихо ответил Алекс. — "На случай, если оригиналы будут повреждены войной".

Она смотрела на него несколько долгих секунд. И во взгляде ее не было ни страха, ни удивления. Только глубокое, пораженное понимание. Он не просто был с ней в этот момент. Он разделил его с ней на самом глубоком, на каком только возможно, уровне.

Она ничего не ответила. Просто снова отвернулась к небу, но теперь на ее губах играла тихая, едва заметная улыбка.

Аномальное использование протокола. Цель: не стратегическая. Классификация: иррациональное действие, — бесстрастно прокомментировал Ключ в его голове.

"Да," — подумал Алекс, глядя, как волшебные огни отражаются в ее глазах. — "Именно так. И это — самое правильное действие, которое я совершил за долгое время".

Когда последние летающие огни погасли, и толпа на пляже начала медленно расходиться, Алекс и Киана все еще сидели на песке, погруженные в тишину, которая была красноречивее любых слов. "Резервная копия", которую создал Алекс, стала для них мостом, перекинутым через пропасть одиночества, в которой жил каждый из них.

Они вернулись на виллу последними. Воррн уже спал в своей комнате — тихий, мерный гул его дыхания был похож на рокот спящего вулкана.

Лунный свет — теперь уже от двух настоящих лун Ксилона — заливал террасу. Алекс и Киана стояли, глядя на темный, дышащий океан.

"Спасибо," — тихо сказала она.

"За что?"

"За то, что... напомнил," — она не стала уточнять, что именно он ей напомнил. О доме. О чуде. О том, каково это — не быть циничным хакером из "Трюма".

Он повернулся к ней. В тусклом свете лун ее глаза казались бездонными. Вся броня, которую они оба носили, — его из усталости и внутренней борьбы, ее — из напряжения и недоверия — в этот момент стала ненужной.

Он не был уверен, кто сделал первый шаг. Возможно, они оба одновременно. Он просто коснулся ее щеки. Она не отстранилась, а наоборот, подалась навстречу, прикрыв глаза. А потом их губы встретились.

Это не был нежный, робкий поцелуй. Это был шторм. Выплеск всего того напряжения, страха, одиночества и отчаянной надежды, что накопились в них за все это время. Это был поцелуй двух людей, которые каждый день смотрели в лицо смерти и вдруг нашли друг в друге островок жизни. Тень в голове Алекса взвыла от восторга, почуяв эту бурю эмоций, но Алекс не дал ей власти, а лишь позаимствовал ее страсть.

Их ночь была такой же — бурной, отчаянной, как будто они пытались в эти несколько часов прожить целую жизнь. Они были не просто любовниками. Они были исследователями, изучающими друг друга, залечивающими шрамы, делящимися не только телами, но и тенями своих душ. Для Алекса это было актом высшего доверия — позволить кому-то увидеть его не как носителя, не как оружие, а просто как мужчину. Для Кианы — актом высшей смелости: позволить себе быть уязвимой, открыться человеку, который был самой большой и опасной 'системой', какую она когда-либо встречала.

...Утром они проснулись в объятиях друг друга, когда первые лучи золотого солнца коснулись их лиц. Мир был тихим и спокойным. Буря утихла, оставив после себя лишь глубокое, умиротворяющее чувство правильности.

Внимание. Зафиксировано резкое повышение уровня окситоцина и серотонина у носителя, — бесстрастно сообщил Ключ. — Данные гормоны могут временно снизить боевую эффективность, но в долгосрочной перспективе способствуют психологической стабильности. Продолжаю наблюдение.

Алекс усмехнулся. Даже сейчас его внутренний 'бухгалтер' не дремал.