– Почти, – сказал Ник. Лом закивал.

– Почти, но будут, – сказал я, почесав кольчугу – зачесались раны резко и все сразу. – Все, Лом, пошли вниз.

– Зачем делать такие башни? – неожиданно спросил Лом, когда мы спустились. Второй уровень был еще темнее.

– Эта или вообще?

– Вот зачем второй уровень?

Вопрос был риторическим. Наверное. Во всяком случае ответа у меня не было, я просто пожал плечами.

– Сейла, Фор! – позвал я. – Как состояние?

– Норм, – ответила Сейла. Фор кивнул.

– Лом, эти двое первыми дежурят. Двое у костра, отдыхать. Забирай Маута – и спать, Элифа тоже, да и Деда тоже.

Странное это все же сооружение, тут я согласен с Ломом. Две площадки, соединенные коридором. Посередине коридора лестница на третий и первый уровни, тут же место для костра. Я прохаживался от края одной площадки до края другой. Фор прохаживался вдоль края одной, Сейла стояла посередине второй площадки, хмуро наблюдая за полем и мной.

– Не хмурься, морщины будут.

– Тебе-то что? Замуж не возьмешь?

– Даже не рассчитывай, мое слово крепче гороха.

– Слова еще не дала, да и я…

– Да знаю, дочь кого-то из верхушки клана, не моего уровня.

– Ты сдался?

– Сама же сказала, я еще не ввязался в бой, чтобы сдаваться. Слушай, на что ты так взъелась на меня с первого дня обучения?

Сейла улыбнулась. Эх, хороша, хороша Маша, да не наша.

– Следи за периметром, Сейла! – не дал я девушке ответить. – Особенно за подступами к башне, с середины площадки не увидишь, подойди ближе к краю – здесь видно лучше. Взгляд не фокусируй, просто веди от края до края. Так глаза меньше устанут. Чтобы не терять внимательность, лучше прохаживаться, так и не замерзнешь.

Первая смена до сумерек прошла в том же темпе – вяло. Мы периодически стреляли, я все так же ходил между площадками, иногда захаживал на третий уровень. Разбудил Лома с Сандом. Глаз Лома покраснел еще больше, да и вокруг глаза образовался ореол.

– Видишь?

Тот прикрыл здоровой глаз рукой.

– Не очень.

А вот нашествие и не думало стихать, вяло, но накатывалось на крепость. Наши стрелки в темноте ничего не видели, и если с крепости периодически взлетали осветительные ракеты, то у нас темень полная.

– Ночью получше будет, – пообещал Санд, – глаза привыкнут.

Не стало, глаза привыкли, но каждый выстрел слепил. Ну и, как мотыльки на огонек, в нашу сторону устремился поток.

Твари пяти видов. Ледяные павианы и красные мартышки. Раксы, парги и кусы, ну и по низу таранокоги…

Таранокоги – твари большие, но до второго уровня не дотягивали, впрочем, их опасность в том, что они могут нашу башню сложить пополам, а потом в грунт втоптать. Но они и днем-то плохо видят, а ночью тыкаются только – башня вибрирует.

Лом молотком сбивал павианов и мартышек, не только выкидывал их с площадки, но и, скорее всего, повреждая фатально.

Все остальные – мелочевка, опасная массой. Массу мы и мешали создавать.

Ночь выдалась славная. Помахать топориками успели даже стрелки. А молот Лома передавался все с большим почтением.

– Понял! – сказал Лом, подсаживаясь ко мне.

– Главный вопрос жизни?

– Не, понял, почему башни такие.

– Я тебе больше скажу, Лом, ты это после каждой осады в башне понимаешь, и каждый раз по-своему.

Лом хмыкнул, поведя плечами. В утреннем солнце видно, как от него идет пар.

– Если уж нам нечем заняться, то есть только три вечности: вечность потока, вечность разрушения и вечность битвы.

– Ага, и ни одна из них не ведет к бессмертию, – закончил я за зама любимую присказку ходока-ятори.

Я смотрел на свои пальцы, они подрагивали. Вот кто упивался этим моментом – это мастер тела Сейла. Махала молотом Лома, как я своим топором, уже третий или четвертый час и словно не уставала, а наоборот становилась все более подвижной и энергичной. Лом, когда подходила его очередь, даже не заикался, чтобы вернуть себе молот.

– Как думаешь, надолго ее хватит? – Лом, проследивший мой взгляд, тоже смотрел на Сейлу.

– Сложно сказать, но пока она там, трое здесь.

– А перспектива?

– Уже достаточно светло, пойдем, оценим. – Я поднялся, опираясь рукой о стену. – Заодно Маута проверим.

Маут был здорово потрепан, когда вначале принял на себя первый удар: тогда из темноты появилась дюжина павианов, и он продержался три минуты. Продержался бы и дольше, но подоспела подмога.

– Сейчас он уже не боец, – сухо сказал зам, легко вставая и следуя за мной на третий уровень.