Огонь костра, перебираясь по поленьям все выше и выше, становится ярче, сильнее, я прислушался – приток воздуха.

Встал, подошел к аналитику, тот тоже озирался.

– Что-то происходит? – спросил я.

– Что-то происходит, – одновременно со мной сказал Ник.

По сути, уже никто не спал, и все что-то почувствовали.

– Всем готовиться к бою. Элиф, мы с тобой – на крышу, проверим, Ник с нами, остальным – круговая оборона.

Вот спрашивается, зачем люк на крышу таким делать? Двенадцать болтов. Ага, вокруг одни заклепки, а тут болты. Чтобы открутить окошко, через которое открутить еще двенадцать болтов основной двери. Понятно, что это дверь из лестничного цилиндра, соединяющего все уровни. Так-то на каждом уровне такая же система выхода. Хорошо, что ключ-трещотка и болты свежие, металл не закис.

Едва высунув голову в приоткрытую дверь, я отпрянул, закрывая дверь и наспех завинчивая болты и гайки на место.

– Бегом вниз! Всех на первый уровень!

Ураган, смерч, торнадо – как еще назвать это природное явление, ни разу мною вживую не виденное? Огромный столб снега, тварей, земли, камней, шириной с полполя, двигался на нас, возможно, уничтожая тварей тысячами, но достанется и нам, ох как достанется.

Первый удар по башне прилетел, когда я закручивал последний болт… гайку. Каркас башни жалобно завыл, с десяток пластин-панцирей лопнули от изменения геометрии. Первый уровень, собранный из многотонных каменных блоков, и каркас цилиндра лестницы – вот то, что еще не было покорежено. Я не видел, но физически ощущал, как плющит стрелковую башню.

Первый уровень не предназначен ни для обороны, ни для простого нахождения – узкие коридоры с двумя углублениями на случай, если нужно пропустить идущего на встречу. Отличное место, чтобы умереть, но не сдаться.

Ник перехватил меня на втором уровне.

– Черепаха тяжелая, в воздух не поднимет, но может…

– Перевернуть и утолкать, – закончил я за него.

– Ага, второй, третий снесет, на первом впритык поместимся, без возможности смены ведущего.

Мы спустились ниже, на первом уровне для нас остался узкий коридор длиной метра три, дальше стояла Сейла.

– Порядок эвакуации мы не…

– Да, – согласился Ник, – не учли такой сценарий. На первом уровне два выхода. Выход на улицу сейчас перекрыт черепахой и выход на лестницу сейчас перекрыт тобой, Гор.

– Ну, не все так плохо, я повернуться могу.

– А сражаться?

Я покрутился, достал два кинжала – все, что у меня осталось.

– Знаешь, Ник, что меня радует?

– Хм, ну вообще да, но конкретно сейчас…

– Сюда синяя тварь не залезет, а остальные – ерунда.

Да, это правда, синяя тварь меня раздражала своей живучестью. Нет, не так, полно тварей и более живучих, но эти нападают на нас с завидной регулярностью.

– Лом! – крикнул я – крик потонул в скрежете металла.

– Чего? – все же услышал я голос зама.

– Ты где? Что там? Выход в черепаху как?

Я старался уловить мгновения затишья между скрипами железа, получалось так себе, но ответ я все же получил и даже полный.

– Пятый выход! Три стрелка, Маут. Площадка – выход. Черепаха. Зазор есть. Дверь.

– Ник? – так и не поняв сказанного, спросил у рядом стоявшего аналитика.

– Перед Ломом четверо: три стрелка и Маут. На входной площадке – она больше, там три человека поместится. Черепаху, видимо, уже сдвинуло. Чтобы закрыть дверь, надо двоих убрать с площадки.

– Стрелков – в черепаху, с Маутом поместятся, дверь закрыть! – проорал я, вплетая голос в общий шум.

– Может, и Маута в черепаху? – спросил Ник.

– Не знаю, Ник, проще оставить здесь.

– Математическое поле кризиса соответствует модели персонального листа ответственности, – заговорил Ник, выдавая нервозность.

Когда Ник терял спокойствие, то проявлял свою истинную суть – аналитик данных. Я всегда считал, что это специфическое состояние мозга – восприятие мира через математические модели. Когда Ник спокоен, он способен свою речь пропускать через фильтр, делая ее понятной для не столь умных, вроде меня. От него я третий раз слышу подобное, первый раз – когда сарпа сбежала, а отряд нервничал; второй раз – через пару дней после этого. Я специально попросил его:

– Ник! Что случилось? Попроще объясни!

– Принципы фундаментального распределения вероятностей, не интегрированные.

– Ник!

– Я стараюсь, Гор, но вероятность нахождения нас в этом мире равна нулю.

– Значит, вероятность нашего выживания – единица.

– Че это? – опешил аналитик.

– Если нас здесь нет, но мы еще живы. – Я повернулся, чтобы посмотреть на аналитика.

Миг назад часть башни со скрежетом и визгом снесло, стало светлее, холоднее. Можно увидеть лицо аналитика и Сейлы, глаза Ника были полны непонимания, глаза Сейлы – офигевания и охреневания. Да, точно, полного охреневания.

Я улыбнулся во весь рот. Мое лицо с такой улыбкой – очень доброе, не очень умное, очень милое и не очень располагающее к общению. Это такое специальное выражение для прекращения общения, которое я применяю, когда этого общения не избежать. Оно вносит свою изюминку, сюрреализм и полную шизу. Так могу только я и Петр Блад, легендарный основатель ятори, – я с него и учился. Самое интересное, именно его протекция сделала меня командиром, как раз после того, как я ему улыбнулся… Он тогда сказал, что командиры мрут, как мухи, и предложил мне стать командиром. Если бы я его плохо знал, подумал бы, что он мне желает зла, но я-то знаю, он всем желает зла одинаково.