Белка – черт, она быстрее, чем я думал, – успевает выпустить две стрелы, одну в меня, одну в Джина. Боль вспыхнула и тут же погасла, но правая рука отключилась. Копье выпало. Знала ведь, зараза, что я в этом месте кольчугу кожаным ремнем ремонтировал, тогда почему не в горло?

Третья стрела Белки попала в щит Лома. Лом подхватил свой брошенный щит и бежал на троицу. Спаренный удар. Щиты Лома и Маута – в Болтуна и Болта. Лом влетел в Болтуна, стремясь опрокинуть того на Белку. Разные весовые категории, но Лом явно опытнее. Маут врезается в ящик и сбивает его вместе с Болтом так, что тот летит в ущелье. И ящик, и Болт, и Белка.

Болтун от удара Лома все же сделал пару шагов назад и пододвинул Белку так, что ее зацепило ящиком.

– П-па-у-ш. – Болт успел дослать патрон, но стрелял уже, летя в ущелье.

Еряк… – что-то сломалось и упало. Резко стало шумно.

Сойка держит на прицеле Болтуна. Джин лежит… Лом и Маут обступают Болтуна по краям, не перекрывая Сойку. Элиф у Джина. Ник?.. Ник у костра.

Показываю Сойке большой палец вниз, и Болтун падает со стрелой в горле.

Как иногда хочется на все плюнуть и просто полдня смотреть в пламя костра, шевеля время от времени ветки.

По ходу, когда от отряда остается половина, – это нормально, но предательство. Раньше, до сегодняшнего дня, считалось, что сам принцип отряда, договора исключает такую возможность. Предательство в отряде. Известно два случая, наш – третий. Первые два случая случились на базе, наш третий – в походе.

Джин умер к обеду. Стрела пробила легкое, так-то дотянул бы до вечера, но это еще одно негласное правило и обязанность командира. У меня даже есть специальная спица для уха.

Белка, Болт и ящик провалились под лед в реку, и их унесло. Болтуна с Джином ждет покой. Весь день собирали дрова для кроды.

Джин, пока был жив, зловеще скалился, сплевывал кровью. Хрипел, подсказывая, как складывать дрова.

Не часто в походе получается по-человечески отправить друга в последний путь, и оттого чувство правильности сейчас согревало.

Костер горит и согревает. Ник рассказывает анекдоты и поет похабные песни. Хмыкаю, когда вслушиваюсь, – забавные сюжеты и смешные ситуации.

Хорошо помогли патроны к винтовке, если их уметь приготовить, они здорово помогают огню. А за отсутствием винтовки снаряды они, собственно, только так и могут быть использованы. Костер горит ярче, жара больше. Ник рассказывает анекдоты – смеемся. Рассказывает свои случаи. Ник заявляет, что сегодня не повезло, что Белка промахнулась, если б она еще и меня убила, то потери отряда составили бы половину – значит, можно возвращаться, а так, идти нам вниз, искать ящик. Что на это можно сказать? Только согласиться.

– Всем спать, – отдал я команду.

Большой огонь угас, жар уменьшился, углей и тепла хватит до утра. Сойка дежурит первая, я второй, Ник замыкает.

Дежурство посередине самое паршивое. Сойкино дежурство не спал, сидели с ней спина к спине. Я ковырял костер веточкой, сон не шел. Зато он тут как тут, как мне дежурить. Поэтому ходил вокруг. Тело, разогретое жаром, холод не воспринимало, или просто тепло было. Легкий холодок еле-еле бодрил. Тишина усугублялась низким облачным небом и легким снегом. Будь сейчас тепло, вымокли бы.

Собрание командной группы – я, Лом, Ник – мы уже не устраивали. Какой смысл уединяться? Да и решение вчера Ник озвучил – идем вниз, ищем ящик.

По мне, так занятие глупое и бесперспективное, но есть такие ситуации, когда рекомендация аналитика, которую он не может не озвучить, не может быть проигнорирована.

Аналитики имеют презабавнейшее свойство: когда они отчитываются перед заказчиками, не могут врать, вообще врать аналитики умеют и прямо настолько качественно, что никто и никогда их в этом не уличал. Возможно, и про это свойство врут.

Ложь – признак развитого разума, всегда говорил Ник, утверждая перед этим, что сам он не обманывал никого и ни разу, кроме тренировочных.

Через два дня спуска лед над рекой исчез, река стала более спокойная, уже не урчала. Температура днем – стабильно плюс, ночью – минус.

– Надо убежище надежное, – после полудня сообщил Ник, – возможно, сегодня большая луна.

Я был полностью и целиком согласен, и даже больше, но больше меня согласен оказался Элиф. Он исследовал местность по ходу движения и вернулся задумчивый. Остановил наши приготовления к подготовке лагеря.

– Это час ходьбы. Это нужно видеть.

– Элиф! Что там? – похлопал Лом разведчика по спине.

– Это нужно видеть.

Через час я полностью согласился с Элифом. Дом из бревен. Бревно в три-четыре обхвата. На завалинке сидит дед и расчесывает бороду пальцами. Одет дед примечательно – так же, как и мы, только без брони. Потом дед встал, посмотрел на опешивших нас, помахал рукой, типа идите в дом.

Удивляться, сомневаться не было ни на настроения, ни желания.

Вблизи старик на старика уже не очень походил, только борода седая или даже серая, а так, нет – у меня некоторые знакомые в этом возрасте только женятся. Старше меня, но не намного.