— Зрак Божий! — воскликнул Осмонд.

— Нападение на Стэнтона было тщетной попыткой не дать всплыть этой правде.

Веревка. Дорога. Конь. Стэнтон смотрел на пляшущий язычок пламени, пытаясь выбросить из головы эти образы и сопровождавшие их звуки.

— Кроме того, — продолжал Барлинг, — полагаю, что своим нападением на вас она преследовала еще одну цель. Благодаря этому ее рассказ о встреченном в лесу человеке в плаще становился гораздо более правдоподобным.

— Но неужели женщина способна сотворить такое с моим конем? — спросил Стэнтон. — Она его с такой силой… — он запнулся, не желая вспоминать ту ночь, — ну, вы поняли.

— Скажу по собственному многолетнему опыту работы с подобными делами, — ответил Барлинг, — не замутненная ничем ярость, эта опаснейшая из эмоций, сообщает человеку невероятную силу вне зависимости от пола. И она же ослепляет душу, лишая ее страха перед совершением смертного греха.

— Не сомневаюсь, что Агнес не питала любви к моему дяде, Барлинг, — сказал Осмонд, — но все же почему она решила убить именно его?

— Он как лорд дал свое разрешение на брак виллана, — ответил клерк, — Джеффри Смит был свободным человеком, так что он вполне мог отдать дочь за другого свободного. Но Тикер при всей своей состоятельности был вилланом и не мог жениться без дозволения лорда. Эдгар дал его, и Тикера с Агнес обручили.

Такое объяснение озадачило Стэнтона:

— Но ведь она уже знала, что Томас Дин был женат, и даже убила его. Зачем тогда ей лорд?

— Это хороший вопрос, Стэнтон, — сказал Барлинг. — Когда я беседовал с Агнес, она сказала, что главным препятствием к их браку Дин называл помолвку с Тикером. Он даже как-то сказал ей, что, если бы не сэр Реджинальд Эдгар, они были бы гораздо счастливее. Этим и руководствовалась Агнес. Думаю, она давно на это решилась. Ее распаленному похотью разуму Эдгар виделся главным препятствием для их счастья. И даже несмотря на смерть Дина, помутившееся сознание требовало наказать Эдгара за то, что он посмел помешать ее желаниям.

— Наверное. — Стэнтон слышал сквозившую в собственном голосе неуверенность.

— Страсти, которыми чревата юность, не только непреодолимы, — тихо сказал Барлинг, — но и отрицают самую логику. Повторюсь, мне нередко приходилось видеть это собственными глазами. Человек попросту перестает замечать что-либо, кроме предмета своей страсти, и всецело предается его преследованию.

Стэнтон снова уставился на свечу. Возможно, Барлинг только что приоткрыл им скорбь собственного сердца.

К счастью, клерк был слишком увлечен своими рассуждениями и не заметил его молчания.

— Любое препятствие тут может стать причиной настоящего безумия. И отвергнутая Агнес погрузилась в это безумие с головой. Она убила своего отца, своего жениха и своего любовника. Пыталась убить и вас, Стэнтон.

Посыльный отвел глаза от язычка пламени, потому что в голове у него вновь раздалось эхо предсмертных стонов Сморчка.

— Пыталась, — тихо сказал он.

— А по мне, так в нее сам Сатана вселился, — поежился Осмонд.

— И она проникла сюда, в усадьбу, — сказал Барлинг. — Расположение комнат она узнала в тот день, когда убила Тикера, и слуги привели ее сюда. Потом пришла вечером того дня, когда убила Дина, — она еще исповедовалась вам, Осмонд.

— Эта девчонка ни в чем так и не призналась.

— Ну и Маргарет Вэбб… — Барлинг глубоко вздохнул. — Если бы не ваше вмешательство, Стэнтон, на совести Агнес Смит была бы еще одна жизнь.

— Питер тоже этого не пережил бы, — Стэнтон покачал головой, — я еще долго не забуду, как он убивался, когда решил, что жена мертва.

— И, как он сам вам говорил, Маргарет раз за разом называла Агнес шлюхой, — сказал Осмонд.

— Да, — кивнул Стэнтон, — Агнес и сама мне говорила это в тот день, когда мы нашли Тикера. — Он осекся и покачал головой, словно только сейчас вполне понимая, что тогда произошло. — Мы встретились на тропинке. Волосы у нее были мокрые — она сказала, что купалась. А потом отвела меня к пруду, где лежал Тикер. Кто-то утопил его, удерживая голову под водой.

Барлинг взглянул на него:

— Не забывайте о ее смелости.

— Скорее дерзости, — вставил Осмонд.

— А как же Линдли? — спросил Стэнтон.

Барлинг провел рукой по лицу, на котором читалась сильнейшая усталость.

Стэнтон прекрасно понимал, что он чувствует.

— Пока что я пришел только к одному заключению, — сказал Барлинг, — скорее всего, Линдли изначально был невиновен. Но Агнес помогла ему сбежать, решив в своем коварстве, что тогда вину за все убийства свалят на него.

Несмотря на усталость и все ужасы последних дней, Стэнтон почувствовал прилив воодушевления. Линдли изначально был невиновен.

— Так значит, я был прав? — спросил он. — Насчет Линдли?

— Я сказал «скорее всего», — ответил Барлинг. — Ничего больше.

Стэнтона не смутил пристальный взгляд, которым Барлинг сопроводил свои слова. Он, Хьюго Стэнтон, разглядел правду, в которую никто не хотел верить.

— Страшные дела, — сказал Осмонд, — как ни глянь. И что же теперь, Барлинг?