Стэнтон убрал всю ткань от носа и рта Маргарет. Его вновь кольнуло сомнение — женщина ни разу не шелохнулась после того едва заметного движения пальцев. Глаза ее были по-прежнему закрыты.

— Позвольте мне, сэр, — подняв глаза, посыльный увидел Хильду Фолкс, повивальную бабку, — я осмотрю Маргарет.

— Конечно. — Он вышел из дома на подгибающихся, словно после долгого бега, ногах.

Барлинг коротко кивнул ему. Из дома вышел Питер Вэбб, крепко сжимая плечо хотя и притихшего, но все еще мычащего что-то Джона.

— А теперь что, Барлинг? — раздался развязный крик из толпы. Кадбек.

— Мы продолжим осмотр домов, — ответил клерк.

И тут Стэнтона неожиданно кольнула тревога, но он сперва даже не понял — почему.

— Тогда да защитит нас Господь! — простонал Осмонд и перекрестился.

Ответ Барлинга вызвал бурю возмущения — люди кричали, что это блажь и пустая трата времени.

Терпеть это Барлинг явно был не намерен:

— Неужто мне надо объяснять, что, если бы мы не взялись в первую очередь обыскивать деревню, Маргарет Вэбб уже не было бы в живых? Поиски продолжаются!

— Много кто жив остался бы, если бы мы Николаса Линдли вздернули! — еще один наглый крик Саймона Кадбека.

— Разрешите, сэр? — к облегчению Стэнтона, на лицо Вэбба постепенно начала возвращаться краска.

— В чем дело? — спросил Барлинг.

— Я так точно хочу отыскать того, кто сделал это с моей женой. Можно мой мальчик вместе с ней, с Маргарет, в усадьбу пойдет?

— Конечно. — Барлинг жестом велел двум нерешительно топчущимся в стороне слугам Эдгара сопроводить Джона.

— Спасибо, сэр.

— Как я сказал, поиски продолжаются, — объявил Барлинг.

— Коль есть на то Божья воля. — Осмонд выглядел ошарашенным.

Барлинг принялся перечислять дома, которые предстояло проверить, но тут вновь раздались крики несогласных.

— А умершие тоже в списке или как? — снова Кадбек.

И тут Стэнтон вдруг понял, что его встревожило.

Дым.

Над крышами домов, где никто не жил, — как, например, у Тикера — не было дыма. А над жилыми он был — за исключением одного. Над крышей дома семьи Смит было чисто. Агнес тоже могла прямо сейчас стоять на пороге смерти!

— Барлинг! — Стэнтон схватил клерка за руку. — Забудьте про список. Боюсь, что Агнес Смит угрожает опасность.

— Что? Почему?

— Идем! — Он выкрикивал объяснения уже на ходу. Сзади пыхтел Осмонд, а чуть дальше тяжело топала толпа галдящих мужчин.

— Агнес! — закричал Стэнтон, молотя по двери. Тишина.

Он дернул ручку. Заперто!

Барлинг щелкнул пальцами в сторону одного из людей Эдгара:

— Ломайте. Быстро.

После нескольких ударов топоров центральные доски подались.

— Агнес! — Стэнтон не без труда протиснулся в щель. — Агнес!

Тишина. Очаг был холодным, пол — милосердно пустым. Там не было Агнес, как чуть раньше — Маргарет Вэбб.

— Ее здесь нет, Барлинг.

Клерк тоже вошел в дом, а за ним и Осмонд.

— Порядок превыше всего.

— Простите, — кивнул Стэнтон, — нужно было следовать вашим указаниям.

Снаружи раздался первый злобный выкрик:

— Что там, черт возьми, у вас происходит?

Барлинг вздохнул:

— Стэнтон, идите наружу и успокойте их — ну или, по крайней мере, попытайтесь. А мы с Осмондом пока осмотримся.

Стэнтон подчинился, хотя он и понятия не имел, что именно надо говорить. Выйдя, он вскинул руку, призывая к молчанию, и начал:

— Мы осматриваем дом Агнес…

— Вы на крыльце стоите! — Толпа откликнулась на очередное замечание Кадбека издевательским хохотом.

— Вы отлично понимаете, о чем я, Кадбек. — Стэнтон изо всех сил старался перекричать общий гогот. — Все тут понимают.

Его слова не возымели никакого действия, толпа продолжала издевательски хохотать.

Но внезапно смех смолк, и его сменили полные ужаса возгласы.

Стэнтон оглянулся и увидел Барлинга со священником, лицо которого было белее мела.

В руке клерк держал длинный нож с пятнами запекшейся крови на лезвии:

— Я нашел это в корзине для растопки.

Стэнтон не понимал. В этом не было никакого смысла. Однако Барлинг направился прямиком к одному из слуг Эдгара:

— Вы его узнаете?

— Господи помилуй. — Мужчина кивнул, его губы побелели. — Это нож из усадьбы сэра Реджинальда. Джеффри Смит поставил на всех особое клеймо — его милость говорил, что так никто не попытается их украсть.