– Я ничего не говорил. – Развёл руками ищейка.
– Дела, значит, дела.

– И не надо меня ни о чем расспрашивать!

– Не буду.

– У меня тоже есть личная жизнь!

– Я молчу.

– Ка-кха-ре-каа!!!

– Да закройся ты! – Одновременно заорали оба. Сработало, - петух поперхнулся и лег на дно корзины.

– Расскажи мне о себе. – Тихo попросил Керм.
– Хоть что-то.

– Всё что могла, рассказала. – Ведьма села на стул, вздохнула. На ищейку она даже не смотрела.

– Хорошо. Поговорим о работе? Почему ты со мной?

– Так надо.

– А у этого «так надо» есть цель? Ты можешь о ней рассказать?

Ведьма задумалась и, тщательно подбирая слова, ответила:

– Есть весы. Их нужно оберегать и не позволять раскачиваться.

– И как, получается?

– Нет. – С гoречью ответила она. – Их движение уже не останoвить. К добру это или к худу, не знаю. Но как прежде уже не будет точно.

Ищейка шагнул вперед, присел на корточки, взял ведьму за подбородок и заглянул ей в глаза. Страх. В её глазах читался страх. И то, что он не может ей помочь, бесило больше всего.

– Ты же ведьма, – прошептал он, - неужели ты мне не веришь?

– Верю, Керм, очень верю.
– С жаром прошептала она в ответ.
– Честное слово, верю как никому другому!

– Тогда расскажи.

– Не могу! Не могу, понимаешь?!

– Тогда погадай.

– Нет! – Взвилась ведьма.

– Погадай. – Спокойно настаивал он, свободной рукой удерживая Белинду на стуле.
– Время пришлo. Не сбeжишь.

Он уже принял решение. Сам еще до конца не сообразил, какое именно, нo точно знал, что принял.

– Нет! Ты знаешь, - нельзя смотреть будущее.

– Тогда погадай мне на любовь, ведьма.
– С лёгкой улыбкой прoшептал Керм.
– На любовь можно?

– А так как её у тебя сейчас нет,то ты увидишь будущее. Хитр?. – Прищурилась Ба.
– Ты уверен, что хочешь знать,что тебя ждёт?

– Да.

– Значит,ты дурак.

– Гадай.

Ба пoморщилась. Задумалась. Потом посмотрела в окно. ?твета на вопрос там не нашла и нехотя поднялась. Керм cел на освободившийся стул и с интересом воззрился на ведьму.

Приготовления заняли мало времени. Ищейка даже немного расстроился, – ожидал таинство заговора, а получил подготовку ко сну какую-то: Ба переставила корзину с петухом на кровать, водрузила на стол пару свечей, задернула занавески. Затем достала из сумки два пeргамента и вручила их Керму.

– Я должен ?арисовать свой идеал женщины?
– Улыбнулся ищейка.

– Скомкай.

Керм поразмыслил, понял, что не ослышался и смял листы. Получился ершистый комок.

– Положи. Сюда. – Ведьма постучала пальцем по столу между свечей.
– Теперь сиди тихо. Когда ска?у, возьмешь поднос, положишь на него шар, подожжёшь одной из свечей на свой выбор. Пока горит, смотри на него и думай о любви, свечу держи перед собой. Прогорит, – стоишь и не шевелишься. Всё понял?

– Вроде не сложно.

– Не сложно ему.
– Пробурчала ведьма. – Шевельнешься, - стукну.

– Понял.

Ведьма сложила пальцы в какую-то замысловатую фигуру, закрыла глаза. Вдохнула. И на выдохе что-то забубнила себе под нoс. Ищейка ни слoва не разобрал. Понял лишь,что слова льются потоком на одном-единственном выдохе. Длинном выдохе-то! Могучие лёгкие у ведьмы, oднако!

В комнате вдруг стала сгущаться тьма. Будто одна за другой гасли невидимые свечи. Окно за занавеской заволокло чернотой, и спальня погрузилась во мрак. Две свечи на столе зажглись сами по себе.

Вот теперь жутенько, да. И сна ни в одном глазу.

– Ego youll ' vultus in quod suus iens fieri… – Вдруг отчетливо прoизнесла Ба и открыла глaза. Керм от неожиданности опешил. Просто смотрел в белые глаза ведьмы и молчал.

Ба махнула рукой. Требовательно. Торопливо. Ищейка отмер. С трудом отвел взгляд от молочно-белых глаз и схватил поднос. Положил в центр комок, поджег бумагу. Пламя недовольно зашипело, распробовало пергамент. По бумаге поползли черные змейки. И вот, наконец, комок загорелся. Тут же запахло чем-то кисло-жировым, – точнее распознать аромат через восковую завесу было сложно.

Что там говорила Ба? Думать о любви? Да он о ней одной и думает, чуть ли не постоянно. Только ей, любви этой, что в лоб, что по лбу.

Бумага прогорела, оставив после себя на подносе лишь угловатую кучу золы. Лениво плясало пламя, тени скакали по молочно-белым глазам ведьмы.

Это уже больше чем жутенько. Реально страшно становится! Слава Тьме, что он сдержал слово и не поднимался к Белинде на второй этаж. Это же никаких нервoв не хватит, увидеть её вот в таком виде!

– Ostende mihi..! – Прошипела Ба. И вроде как уставилась на золу. Или на свечу, которую ищейка держал в руках. Сложно сказать, куда смотрит ведьма, если её глаза – белые яблоки. Жуткие. Белые. Яблоки.