Встретив мой взгляд, замер. Я плохо видела его лицо — в глазах всё плыло от навернувшихся слёз.

— Так… Молодёжь, объявляется перекур на пять минут.

Отчим, приобняв за плечо, вышел со мной из коридора. Плотно закрыл дверь.

— Что случилось? — он положил руку мне на затылок.

Стоило моргнуть, слёзы скатились по щекам.

Я сделала шажок вперёд и опустила голову на жёсткое плечо.

Я не хотела заплакать. Должна была отвлечься какими-то посторонними мыслями и ощущениями. Но не выходило.

— Ну, давай, не пугай меня, солнышко. Кто тебя обидел? — голос у него совсем родной — похож на папин.

— Джастин.

— Хахаль? — Эдмунд ответил на объятье.

— Да. Хахаль, — я разом улыбнулась смешному слову и грустно шмыгнула носом, отчего звук получился хрюкающим. — Теперь уже бывший, пожалуй.

— Что он сделал? С какой-нибудь старшекурсницей там…?

— Нет. Он кольцо украл.

— Это каким таким образом? Ты ему всё рассказала, что ли?

— Так… так вышло. Эд, прости. Я объясню, но давай уже потом, дома. Я честно-честно не хотела. Мы потом ко мне зашли. Я кольцо не показывала, честно. И не думала, что он в вещах будет копаться.

— Ясно, — поглаживая по спине, тяжело вздохнул. — Ну, бросай плакать. Украл и украл. А то, что гадом оказался, так от этого ему самому хуже будет, я тебе обещаю.

— Ну и плевать на него, — я прижалась крепче.

Зарывшись носом в воротник, снова попыталась сосредоточиться на чём-то кроме. На света из окна коридора, на мыслях о работе…

— Хочешь посидеть тут, пока не станет легче? — Эд медленно покачивался, убаюкивая меня как маленького ребёнка.

— Я хочу к маме.

Он, продолжая поглаживать меня, чмокнул в висок.

— Иди. Я сам проведу беседу с твоими студентами. Домой вернусь, расскажешь обо всём подробнее. И не переживай ни о чём. Справимся.

Над резиденцей садилось солнце. На то чтоб закончить работу со студентами и разобраться в ситуации с кольцом у Эдмунда ушло несколько часов.

— Мне не поступало приказа пустить Вас. Я должен доложить. Прошу, подождите разрешения войти, — внимательно вглядываясь в лицо посетителя страж резиденции не понимал, что именно с тем не так. Что-то во взгляде и нетерпеливой манере его пугало.

— О, я подожду, но уже на территории.

Эдмунд сделал шаг вперёд и по мощёной дорожке направился к зданию.

— Не положено! Я вынужден буду применить силу! — немолодой низенький сторож заковылял следом.

На полпути незваный гость остановился. Из дома выглянула служанка в сопровождении мужчины лет пятидесяти с лишним. Лицо его было аристократически надменным.

— Доброе утро, профессор Рио. Что привело Вас резиденцию семьи Брэйскл?

Эдмунд не удивился тому, что его тут знают, и сразу перешёл к делу, стараясь выражаться без мата:

— Да, признаться, Ваш младший выродок, Джастин. Можно его на минутку?

Бровь аристократа выгнулась. Он стоял на крыльце дома, смотря на гостя сверху вниз.

— Как смеете Вы, — медленно начал он. — Приходя в мой дом, так говорить о моём сыне?

— Мне, конечно, весьма неловко за свой словарный запас, сэр, но, увы, моё воспитание Вашему уступает, — Эдмунд не кричал, принуждал себя говорить размеренным неспешным тоном, но порой окончания слов выходили обрывистыми, как собачий лай.

К слову ос собаках, Фамльяр стоял за спиной хозяина. Меж шерстинками то и дело мелькали огоньки.

Хозяин дома кивнул:

— Так что Вас привело, профессор?

— Поведение Вашего сына по отношению к моей дочери! — сделал паузу, мысленно упрекнув себя за несколько повышенный тон. — Да, вообще-то, и ко мне тоже.

— На сколько мне известно, у Вас падчерица.

— А Вам разница упёрлась? — проворчал. — Падчерица, так падчерица. Сути не меняет.

Аристократ промолчал, позволяя гостю продолжить.

— Ваш сын использовал её, чтоб украсть мою разработку. Будьте так добры, позовите его.

Мужчина не шевельнув головой, отвёл в сторону глаза — обдумывал поступившую информацию.

Медленно сделал шаг вниз по лестнице крыльца.

Обдумав, сосредоточил взгляд на лице оппонента, как хищник перед нападением.

— Какими доказательствами Вы располагаете? Чтобы обвинять аристократическую семью они должны быть более чем весомы.

— После его ухода артефакт пропал, а в разговоре с моей дочерью Ваш гадёныш даже не сильно-то отпирался. Спросите его сами. Желательно тут — у меня есть невероятное желание побеседовать с ним лично, понимаете?