— Я мыться первая, — я устремилась в нужном направлении.

Закрыв дверь в ванную, погляделась в зеркало. Лицо и волосы все в пыли из лаборатории.

Осмотрела платье. Та же картина: пыль и грязь. Особенно пострадал подол. Я специально надела сегодня укороченное платье — открывающее щиколотки, чтоб поменьше возюкать юбкой по полу, но это не особо помогло. Женская мода беспощадна для тех, кто взаимодействует с чем-то грязным.

Впрочем, мама это предусмотрела, и вместе с вышитыми именными полотенцами на полочке возле ванны ждала чистая одежда. Для Эда брюки с рубашкой и бельё. Для меня — бельё и ночнушка. Немного моих вещей хранилось в доме у отчима, на случай если я решу переночевать тут. Как сегодня.

К моменту как я вымылась и пришла ужинать, Эд уже поел и теперь валялся на диване, положив голову маме на колени. Она что-то тихо и лаково говорила, перебирая чёрные кудряшки, но при моём появлении замолчала.

— О, можно ванну занимать, — Эдмунд поднялся на ноги и вышел из кухни. Вид у него был подавленный.

Мама встала, чтобы положить мне еды:

— Ты долго мылась — всё почти остыло.

— Мам, — я села за стол в ожидании жаленой картошки с котлеткой.

— Да? — поставив мне порцию и забрав посуду, оставленную Эдом, она снова отошла.

— С Эдмундом всё нормально?

— Ему стало не очень хорошо. Думаю, просто устал.

— Нет-нет, я не о том. Ты не замечала, он какой-то странный в последнее время. Нервный что ли.

— А… это. Есть немного. Это из-за разработок.

— Мам, мы занимаемся ими вместе. У него в кармане опытный образец штуки, которая излечит последнюю из трёх фундаментальных болезней, над излечением которой люди бьются уже три с лишним тысячи лет с того самого момента как открыли магию. Если бы что-то было не так, я бы знала.

Я отправила в рот кусок котлеты.

— Вот именно, — мама включила воду, призвала синюю магическую энергию и создала из неё плетение.

Применив водные чары, получила контроль над струёй воды и заставила её мыть посуду. Водные маги в быту были невероятно полезны — им не надо было напрягаться, чтобы помыть пол, посуду или смыть пыль с полок и постирать бельё, а потом всё это высушить.

— Это очень значимое открытие. Эд… нервничает.

— Неврничает?

Я повернулась на стуле, чтобы заглянуть матери в лицо.

— Ты хочешь сказать, что человек открывший «метод снятия печатей с источника» — лечение первой фундаментальной болезни — в двадцать шесть лет, разработавший «сшивание разломов» — лечение второй фундаментальной болезни — в тридцать восемь, вдруг к сорока пяти, открывая «коррекцию выжженной искры и отсутствия магического дара» вдруг начал нервничать? Чего он вдруг испугался? Славы? Так к нему ещё одиннадцать лет назад учёные приставали при встрече. Богатства? Вспомни колье, подаренное тебе без повода. Особенно камни в нём.

— Луна, — мама села передо мной. — А что ему дальше делать?

Вопрос застал врасплох.

— Ну… Больницами заниматься. Детей воспитывать. Не знаю… пусть мемуары напишет.

Она тяжело вздохнула:

— Но ты же понимаешь, что он будет слишком сильно скучать по работе с магией? Ему просто нечего больше делать на этом поприще.

— Не согласна. К нему вернётся магия — он сможет практикой заниматься. Какие-нибудь новые плетения разрабатывать или артефакты. Ну, или пойдёт заниматься чем-то прикладным — аптекарской работой или лечением больных — ему ж это нравится.

— Не та высота, Луна.

С этим оставалось только согласиться.

— А про мемуары — это ты загнула. Эд и творчество — это просто смешно.

— Зато какой вызов самому себе. Точно не соскучится, — усмехнулась я и вернулась к еде. — Но я тебя услышала. А ему бы поторопиться с поиском новой цели — раз мы закончили прототип, можно созывать срочную научную конференцию.

— Этого не будет.

Мамино заявление заставило меня поперхнуться.

— Не будет? Мы будем представлять разработку в общем порядке? Это же в следующем июне! Почти через год.

— Эдмунд не говорил тебе?

— Нет! Хорош коллега! И когда я должна была об этом узнать?! — я еле сдержалась, чтоб не завершить восклицание какой-нибудь матерной конструкцией. Вместо неё получился громкий фыркающий звук, напоминающий чихание.

— Теперь ты об этом знаешь, — резонно заметила мама и взяла меня за руку. — Только, пожалуйста, не задавай ему вопросов по этому поводу. Эдмунд… замотался. Ему бы отдохнуть. Мы уже думали всей семьёй поехать в Трое-Город. Эд со старыми друзьями пообщается, бизнес свой больничный проверит — тоже смена деятельности. Мне прогулки по лесу. Мальчикам простор. Поедешь с нами?