— Значит, если не найдёшь, то жалеть не будем, — прибавил второй близнец.

— Из этого вывод, что ты предпочтёшь не вмешиваться в наши преступления, пока они не сказываются на твоём кабинете, — закончил общую мысль Морган, неспешно возвращаясь.

Из троих он был самым спокойным и рассудительным, поэтому, а также в силу возраста, именно он возглавлял шайку. Даже учитывая, что самые отбитые идеи генерировали Мартин и Мэйсон.

— Господи, да что вы такое сделали? — мама начала нервничать. Она, очевидно, не знала, что натворили дети, но ругань Эда с улицы слышала через открытое окно, ведь оно расположено точно под балконом кабинета.

— Что-то поджигали, — я вклинилась в разговор.

— На балконе из моего кабинета, — Эд опустил одно колено на пол. От долгого сидения на корточках у него затекли ноги. — Объясните-ка мне, пацаны, какая часть этой фразы заставила вас думать, что я не задам вопросов? Максимум это может значить, что я вас не накажу. И то, это зависит от того, что вы там сотворили.

— Военная тайна, — пролепетал один из близнецов.

— Тактическая разработка, — уточнил второй.

— Так, — протянул мой отчим. — Прекрасно. Команды к отступления, корабли, разработки. Пацифика, ты им про свою морскую карьеру вещала?

— Да. Твои истории про работу на них плохо влияют, — кивнула мама. — Пусть уж лучше простыню на дверь натягивают вместо паруса, чем варят зелья из моей косметики.

— Справедливо отчасти, — признал Эдмунд. — Но надругательств над моим кабинетом это не оправдывает.

— Мы взяли у тебя только свечку и один чистый листочек, — поспешил заверить Морган.

— Ребят, вы ещё и что-то без спроса взяли. Опять. Составы преступления множатся, — заметила я. — Лучше сразу назовите предмет, который изобретали, и список испорченных предметов. И отдельно список взятого без спроса.

— Сигнальный заряд, — вздохнул Морган и продолжил, словно зачитывая протокол. — Потребовались: свечка, листочек, опилки, масло, соль, мамин порошок из косметички…

— Какой ещё порошок?! Красный? — в голосе матери зазвучал ужас.

— Красный.

— Не из коробочки с золотым теснением?

— Из неё.

Родители трёх маленьких монстров переглянулись:

— Тени за сорок серебряных?

— Тени за сорок серебряных…

— Грустненько…

Два этих голоса олицетворяли отчаянье.

— Спасла косметику, да, мам? — я не удержалась от смешка.

— Солнышко, не сыпь соль на раны, — попросил Эд.

— А я и так не сыплю, они ведь и её извели.

— Ещё мы ложку над огнём держали и она стала чёрная.

— И свечка расплавилась.

— И из нитки мы фитиль к заряду сделали. Мам, мы её у тебя в сундуке взяли.

— И ножницы твои.

— Пацифика, у тебя были какие-нибудь дорогие нитки? — уточнил отчим.

— Нет.

— Ну, тогда ладно, — Эд поменял колено, на котором стоял и внимательно посмотрел на банду отпрысков. — Ещё раз возьмёте что-то без разрешения — надеру задницы. Все уяснили?

Три кивка. Угроза физического наказания в силу своей исключительной редкости воспринималась серьёзно.

На моей памяти, озвучивалась она всего два или три раза, а применялась — один и только в отношении Моргана — за то, что года два назад напоил младших «зельем силы» из маминой туши, острого перца, нескольких лекарств, мази на основе змеиного яда и молотых кристаллов из кабинета Эдмунда.

В тот день мы узнали, что у мамы кроме предобморочных состояний от стресса могут случаться и предынфарктные.

Притом даже в тот день его шлёпнули-то пару раз и поставили в угол, а через час или около того позвали помогать готовить ужин для младших и мамы под спокойный воспитательный разговор.

Эд поднялся на ноги:

— Оно у вас не сработало?

— Нет.

— Завтра с вами сделаем нормальную дымовую шашку, а не это самопальное… кхм… разработку. Идите спать.

— Спать? А эксперимент? — наперебой запротестовали дети. — Ты не расскажешь подробности?

— Завтра. На сегодня вам рассказов о работе хватит.

С разочарованным сопением Морган направился к лестнице. Младшие последовали его примеру.

Эдмунд, наконец, разулся и снял куртку.

— Если вкратце, то эксперимент удался, — напоследок сообщила им мама. Несмотря ни на какие действия младших отпрысков, она умилялась их сходству с её горячо любимым супругом. Даже в самых худших проявлениях его характера.

— Но подробности завтра, — Эдмунда приобнял маму за плечи и пообещал. — А тебе завтра купим тени.

Что ж ситуация решилась, можно расходиться.