Годы потянулись в новом режиме.

И вот за очередной лиловой дымкой проступило воспоминание со знакомым мне лицом.

Комиссия на поступление в академию. В кабинет вошёл четырнадцатилетний парнишка с облаком чёрных кудрей.

— Здравствуйте. Моё имя Эдмунд Рио. Светлое направление, — мальчик разглядывал артефакты для оценки способностей абитуриентов.

— Рио? Карстен Рио Ваш брат? — с непроницаемым кислым лицом поинтересовалась старуха, вспоминая другого своего ученика — способного, не хватающего звёзд рыжего оболтуса.

— Да, мадам.

— Понятно, — она думала, что поняла, чего ждать от этого юноши. — Что-то умеете?

— Призыв силы, формирование примитивных форм и плетений на две руны. На три пока не особо получаются.

Комиссия начала переглядываться. Такой обширный набор навыков впечатлил.

Старуха прищурилась, глядя на будущего ученика. Одной болтовни мало, пусть доказывает.

— Демонстрируйте.

Мальчик легко призвал энергию, соорудил плетение щита на две руны и применил, отгородившись от комиссии непробиваемой для магии стеной.

— А на три руны? — умения мальчика заинтересовали старуху.

Более сложные чары ему не дались — две неудачные попытки стали сигналом, что в полной мере навык не освоен.

— Достаточно, молодой человек. Возьмите артефакт, — она указала на жезл проверки.

Эдмунд прошёл тесты на тип магии, уровень контроля и замер потенциала источника.

Очень достойный результат. Сильный, способный маг. И абсолютно спокойный для вступительных экзаменов. Он показался мадам слишком самоуверенным.

— Что ж, молодой человек, у Вас большие шансы поступить. Результаты будут в понедельник, — кивнула она.

Воспоминание прервал туман.

Спустя несколько дней погибли родители и брат Эда. Несчастный случай с неисправным артефактом. В академии, конечно, узнали об этом. С пониманием относились к опозданиям и прогулам в первые дни, к подавленному настроению мальчика и безразличию к предметам.

Джейн тоже не давила. Студент не мешал ей — а она ему. Гнобить как других не стремилась — боль утраты знала, но и нежностью не одаривала — не первый несчастный ученик за её практику и не последний.

Прошло пару недель и Эд начал оживать после потери.

Впервые зазвучал вопрос, по которому, в конечном счёте, многие преподаватели и запомнили Эдмунда: «Почему?».

«Почему это так работает?»

«Почему запрещено?»

«Почему нужно?»

«Почему формула именно такая?»

«Почему нельзя приходить на занятия в сандалиях?»

«Почему на занятии нельзя есть?»

«Почему»-«Почему»-«Почему»…

И не приведи Создатель, указывая Эду на нарушение дисциплины, на этот вопрос ответить «Не знаю». Если преподаватель не мог объяснить причину запрета, запрет игнорировался. Да, опасаясь наказания, Эд скрывал нарушения, но совершать их не прекращал.

В его воспитании ощущалось влияние друзей-беспризорников.

И пусть во всём остальном Эдмунд был идеален: умный, талантливый, отзывчивый… плохо воспитанный, слишком любопытный и дотошный, он всё ещё не попадал под сохранившийся в подсознании шаблон «А был ли бы таким мой ребёнок?».

Джейн начала гнобить и его. По поводу ума к Эдмунду было трудно придраться, но вот одежда, поведение, стиль речи…

Проступило воспоминание в кабинете. Чумазый Эд с разбитым носом и взъерошенной шевелюрой сидел на занятии. Пока другие записывали что-то в тетради, он призвал крапиву на столе и, вложив ей в листья карандаш, заставил писать за него, посылая магические сигналы по тонкой белой нити, соединяющей источник и плетение.

Любой хороший преподаватель и просто нормальный человек спросил бы, что с ним случилось и не нужна ли помощь врача, но профессор Джейн Лониан не была бы профессором Джейн Лониан, если бы была хорошим преподавателем и просто нормальным человеком.

— Рио, обычно детям врут, что находят их на крылечке, созданных из пыли родного дома, — она брезгливо потянула вверх одну грязную прядь его шевелюры, заставив выпасть застрявшую в ней веточку. — А Вас, похоже, достали из бочки, в которую уборщики улиц бросали отходы.

— Да, профессор, могло быть, — невозмутимо пожал плечами Эдмунд и усмехнулся. — Если бы Вы только знали, в каких ещё местах меня находили родители, мусорная бочка показалась бы Вам вполне нормальным местом для игр.

— Нет, Рио, в отличие от Ваших, мои родители занимались воспитанием.

— Это не отличие, а совпадение. Просто методы были разные.

— Это они Вас такому учили? — она скептически изогнула бровь, припоминая отца Эдмунда, обучавшегося на том же факультете много лет назад, и мать с другого факультета. — Впрочем, я и так не была высокого мнения о Ваших родителях.